Коронавирус, как известно, не столько сам по себе опасен, сколько тем, что активизирует уже имеющиеся у человека болезни, с которыми тот худо-бедно до своего заражения жил. Так вот, к социальным «болезням» общества это тоже относится в полной мере.
Нет никаких сомнений, что очень скоро в ряде стран, по мере негативных последствий для экономики, плавно перетекающих в негативные последствия для конкретных людей, возникнут условия для серьёзной социальной дестабилизации. На юге Италии уже отмечены первые случаи нападений на магазины групп по 20-25 человек с целью вынести оттуда бесплатно содержимое. И это - только «первые ласточки» грядущего: по мере ухудшения ситуации весьма вероятны социальные взрывы, гораздо большие, чем во время акций «жёлтых жилетов».
Самое же неприятное, что при малейшей потере управляемости на улицу выйдут толпы мигрантов, «беженцев» и прочего чужеродного и слабо контролируемого властями асоциального элемента. В Париже есть районы, куда даже сотрудники полиции не больно-то отваживаются появляться.
Как, скажите на милость, вводить в этих районах карантинные ограничения на передвижение? Как взимать с не говорящих по французски людей штрафы за нарушение режима (а они во Франции весьма приличные - €135 на первый раз, а при повторном задержании - €1500, а то и тюремный срок)? Что, наконец, делать, если вся эта негритянско-арабская публика, воспользовавшись ситуацией, кинется на улицу - грабить?
Многих мигрантов подтолкнуть к бунту могут причины чисто экономические. Например, в Индии, где тоже ввели карантинные меры, сотни тысяч мигрантов, лишившись работы, двинулись в свои штаты. Ан нет! Границы всех штатов оказались перекрытыми, и люди буквально зависли между небом и землёй - без работы, без денег и без чьей-либо поддержки. К чему это способно привести - можно только догадываться.
А теперь оглянемся на Россию. Ряд российских компаний уже заявил, что увольняет часть сотрудников или режет зарплаты оставшимся. Многие (особенно – мелкие и средние) закроются вообще. Уже прогнозируют 8 миллионов безработных.
А при навязанном нам в недавние относительно «сытые» годы «потреблятское» отношение к жизни и «жизнь в кредит» привели к тому, что миллионы людей закредитованы донельзя. И уже завтра, лишившись работы и источника доходов, они дополнят те 18,5 миллионов живущих за «чертой бедности» (а лучше сказать – «за чертой выживания») нищих, которые в стране уже есть. В итоге - когда запасы ранее закупленной гречки будут съедены, люди попрут на улицу.
Не будем забывать и о том, что в России только по официальным данным находится порядка 12 миллионов только «трудовых мигрантов». По неофициальным же (т.е. считая «нелегалов») - вдвое больше. Если отбросить толерантные бредни и взглянуть на ситуацию трезво, это - «мина замедленного действия», которая при бездарнейшей национальной и миграционной политике в России просто обязана когда-нибудь «рвануть». Причём, не потому, что мигранты "плохие", а исключительно в силу объективных обстоятельств.
Москву сажают на карантин, закрыв торговых точек, где работали мигранты. Они останутся без денег (запасы проедят очень быстро), а уехать домой не смогут уже потому, что границы перекрыты. При тех условиях, в которых они проживают, скученности и антисанитарии, говорить о каких-либо «режимах самоизоляции» в этой среде глупо. Значит, скоро можем получить волну больных коронавирусом именно с этой стороны, что вызовет соответствующую реакцию российских граждан («тут своим больничных коек не хватает, так ещё и с этими делиться!»).
Плюс - мы получим миллионы людей, которым элементарно нечего будет есть. И тогда имеющие весьма сильные позиции в мигрантской среде этнические ОПС и исламистские проповедники запросто могут вывести этих людей на улицу «отомстить неверным» за это своё бедственное положение. Кстати, недавно один из представителей узбекской диаспоры прозрачно намекнул, что оставшиеся не у дел миллионы молодых мужчин чужой нам культуры могут при определённых обстоятельствах и на улицу выйти, чтобы решить свои насущные проблемы. За наш счёт, разумеется. К чему это может привести – думаю, понятно.
А теперь – о главном. Главная особенность коронавируса, из-за которой он так опасен – отнюдь не высокая смертность (она ниже, чем, например, сезонная смертность от гриппа), а то, что инкубационный период у него – не несколько дней, а до трёх недель. В течение которых масса инфицированных людей спокойно ходит среди здоровых, даже не чихая (большинство из них так и перенесут «ковид-19» на ногах, переболев в почти незаметной лёгкой форме. Но при этом они успеют заразить многих окружающих, у которых иммунитет может оказаться (например, в силу возраста или хронических заболеваний) гораздо менее сильным. И когда они заболеют, вирус, подорвав иммунитет окончательно, вытащит все эти болячки наружу. А медицина (да и Государство в целом) просто не смогут справиться с эпидемией в таких запредельных масштабах.
Вот и в социальной ситуации происходит примерно то же самое. Пандемия и вызванная ею паника вытащила наружу все таившиеся до поры социальные «болячки»: недееспособность в критической ситуации «коммерческой» медицины, неготовность Государства ради спасения своего населения пойти даже на частичные мобилизационные меры, готовую разнести в хлам приютившую её страну многомиллионную миграцию, отсутствие реальных механизмов взаимодействия Власти и Общества в решении общих для всех проблем... Всё это вдруг повылезало разом в совершенно огромных количествах – и справится ли общественный организм с этой напастью или надорвётся – большой вопрос. На который пока нет ответа.
Именно в этом я вижу единственный положительный эффект от появления на Земле коронавируса. Вместе со своими жертвами он убил и насаждавшийся десятилетиями миф о правильном, рационально устроенном окружающем мире, способном обустроить, поддержать, защитить человека. Мы вдруг со всей очевидностью увидели, насколько несовершенен этот мир и его казавшиеся незыблемыми основы. Не знаю, как дело пойдёт дальше, но думаю, что, когда человечество справится с этой заразой (надеюсь, что справится), мир уже никогда не сможет оставаться прежним: желание перемен возобладает в большинстве стран мира, потому что многие вещи люди станут оценивать принципиально иначе. Если, конечно, выживут.
