Каждый раз, когда мы откусываем кусочек пищи, мы отрываемся от мира. Каждый укус рассказывает свою историю. Коробка с яйцами представляет собой рассказ о довольных курах, бутылка оливкового масла - историю итальянских бабушек. Тем не менее, эти пасторальные сцены едва скрывают реалии продовольственной системы, которая оставляет один миллиард человек голодающим, а другой миллиард с избыточным весом.
В наше время вся еда имеет свою историю. Обычно это история, которую мы хотим услышать. В супермаркете история о цене еды, в ресторане о деликатесах - о вкусе и происхождении. Очень часто истории о еде фокусируются на подлинности. Именно так хотелось бы, чтобы еда была - подлинная и натуральная - как в старые времена, когда люди собирали урожай. И это именно то, во что мы хотим верить.
Варенье в моем холодильнике имеет «естественный вкус», а молоко «чистое и честное». Съешьте цвет, говорится на плакатах на улице, на которых изображены сочные красные помидоры. И эти блестящие овощи почти выпрыгивают со страницы кулинарных книг .
Истории о еде маскируют реальность. Совершенно очевидно, что наша еда не натуральная, и является такой в течение очень долгого времени. В глубине души мы все это знаем. И, конечно, мы знаем, что счастливые маленькие ягнята и пушистые маленькие цыплята, которых мы покупаем в супермаркете, резко контрастируют с реальностью фабричного фермерства. Мы знаем, что оливковое масло не отжимается вручную этими итальянскими бабушками в рекламе, но что оно производится на фабрике, принадлежащей многонациональной корпорации .
В современной еде очень мало натурального. Скорее всего, наша еда - это чудо химии, логистики и техники. Можно сказать, что мы были отчуждены от нашей пищи. Мы не имеем ни малейшего представления о том, что находится внутри тех пакетов, которые мы покупаем, но в то же время мы питаем наше воображение идеализированным изображением того, как наша еда выращивается и производится. Расстояние между пасторальной историей на поверхности и индустриальной реальностью за кадром больше, чем когда-либо.
Как это произошло? Это из-за успеха нашей глобальной продовольственной системы. Все началось после Второй мировой войны. «Больше нет голода», - был девиз. Правительства сосредоточились на увеличении производства, снижении затрат и эффективности.
С изобретением и использованием удобрений все изменилось очень быстро. В период между 1947 и 1979 годами уровень мирового сельского хозяйства удвоился. Волна либерализации в 1980-х годах и сопровождающие ее улучшения в инфраструктуре, технике и логистике сопровождались неуклонным ростом числа торговых операций. Небо было пределом: яблоки из Новой Зеландии, мясо из Бразилии, креветки из Тихого океана.В соответствии с послевоенным процессом расширения, небольшие потоки были выправлены, лесные банки были снесены, и поля были объединены в операциях по консолидации земель. Рожь и пшеница были заменены кукурузой, кукурузой и кукурузой. Фермеры превратились из смешанного хозяйства в сельское хозяйство или скотоводство. Их скот исчез в конюшне.
Свежие фрукты и овощи дороги, а плохая еда, сделанная из дешевых сыпучих ингредиентов, таких как глюкоза (из кукурузы), соевое и пальмовое масло и замаскированная в постоянно меняющихся цветных упаковках, стоит дешево. Во всем мире это создает своего рода пищевую систему : богатые люди, которые едят свежую и здоровую пищу, и бедные люди, которые одновременно слишком толстые и недоедают из-за недостатка питательной ценности в еде, которую они едят.
Наша продовольственная система, которая впервые возникла во времена нехватки продовольствия, теперь вызывает новые виды дефицита, которые маячат на горизонте: нехватка топлива, отсутствие биоразнообразия, нехватка воды и природы. Судя по продовольственному кризису, дебатам об изменении климата, продовольственному скандалу в Китае и последовательным вспышкам болезней животных, мы оказались в тупике.