Она произнесла два слова, и раздалась очередь – три мужские руки с размаху шлёпнули по красным кнопкам. Сидевшая неподвижно-равнодушно Тина Кароль лишь в середине песни решила развернуться, и тогда открылись её глаза – почти плачущие, плотно сжатые губы – едва сдерживающие рот от некрасивой распахнутости в неконтролируемом вскрике. По моей коже носились мурашки. Лишь на втором прослушивании знаменитой “Lovely” я попытался понять – в чём же дело. Ничего особенного в негромком голосе, тембре. Много движений руками, прижиманий их к сердцу. И в ответ неконтролируемое движение рукой Тины, я бы сказал – интимное движение. Переглядывающиеся потрясённо наставники, заворожённый зал, слёзы у Монатика и многих женщин в зале. Волшебство начиналось, когда она уходила в фальцет. В этот момент организм (похоже, не только мой) моментально реагировал – напрягалась грудь, запрокидывалась голова. На последней ноте все вскочили – зал, наставники. Овации, разрыдавшаяся певица… Эмоции, эмоции… Её никто