Утро понедельника встретило недобрыми вестями. Все идет к тому, что скоро из дому нельзя будет носа высунуть.
Так некстати вспомнилось, что в офисе не выключен компьютер, ну есть такая дурная привычка не выключать комп.
А это все кажется надолго, да и бумаги кое-какие неплохо было бы забрать из офиса. В общем надо ехать.
Пустое метро, минимум прохожих на улицах.
Иду как герой фильма "Я-легенда".
Контора наша располагается в бизнес-центре, в котором куча еще каких-то контор. На входе вахта, СКУД, два дяденьки с термопистолетами.
- А мы вас не пустим.
- А почему, вот мой пропуск.
- А нам нужно письмо с визой зам начальника ОХЧ.
В общем выясняется, что в прошедшую пятницу всем владельцам офисов было предложено своими письмами спустить на управляшку перечень сотрудников, которые планируют выходить в "карантинную неделю". Я в пятницу был в командировке, нас вообще забыли предупредить, никто письма не писал.
Далее было простое предложение дяденькам-вахтерам, давайте я письмо это напишу прямо сейчас и подпишу сам на себя.
- Нет, так не положено. У нас должно быть письмо на вас. А так как письма нет, вас не пустим.
Медленно по слогам повторяю:
- Я директор, я сам единолично решаю, кто из моих работников проходит.
Не проканало, самое простое было взять контакт их начальника.
Им оказался тот самый зам нач ОХЧ с милым именем Василий Иванович.
Василий Иванович долго охал по телефону, почему ж мы не дали письмо в пятницу.
Потом попросил три минуты посоветоваться с начальством, обещал перезвонить. Три минуты превратились в сорок.
Я позвонил ему сам. Василий Иванович обрадовал меня, что в результате совета с руководством было найдено решение. Мне нужно написать разовую заявку на себя и поставить на ней печать. Я сказал, что печать в офисе в сейфе, чтоб ее поставить мне нужно попасть в офис.
Василий Иванович озабочено заохал:
- Это проблема...
- А давайте, вы в порядке исключения позвоните сейчас на вахту, попросите меня впустить, а я через 10 минут принесу вам то письмо пятничной датой со списком сотрудников, и вы поставите на ней свою визу.
Василий Иванович задумался, но признал, что в этой идее что-то есть.
Через 10 минут я действительно был у него в кабинете. Ставя свою визу он очень серьезно сказал:
- Вы уж не сердитесь. Закон такой, должны понять.
- Да я понимаю, - сказал я, а про себя подумал, что никакого такого закона нет.
Еще через три минуты я отдал письмо на вахту, дяденьки-вахтеры, внимательно посмотрели на него и сказали:
- Ну вот, теперь совсем другое дело.
А я скосил глаза и обнаружил, что у дяденьки самая настоящая пистолетная кобура и оттуда торчит рукоять чего-то такого может даже огнестрельного.
Конфликт был исчерпан.
Наш офис размещается в этом здании уже более трех лет, занимаем мы свое помещение на законных основаниях, платим за все услуги, в том числе скидываемся на зарплату Василию Ивановичу и этим дяденькам на вахте. И вот они тоже всегда существовали, три года мы ходим мимо них, здороваемся.
Я подумал, а ведь на самом деле, я еще застал время 80-х, когда эти дяденьки-вахтеры командовали во всех сферах нашей жизни, потом вроде времена изменились, но эти люди никуда не делись, они где -то существовали в своих социальных нишах, а вот теперь они почувствовали, что их время вернулось, они дождались.