После того, как я получил заряд негативных эмоций после суда, прошло не много не мало - года 3. Этот период времени меня ничему не научил, и не делал я выводы о том, что несложно сесть в тюрьму. Всё было исключительно наоборот.
С каждым прожитым годом начала 90х я, как губка, впитывал один негатив, смотря на ровесников. Как правило, родители думали о том, что надо что-то есть, что-то одеть. По крайне мере, мои родители не занимались моим воспитанием, меня воспитывала улица. Самовоспитание черевато неоправданными поступками, спонтанно возникшими при стечении обстоятельств. Куда друзья, туда и ты. Ведь надо было девать куда-то свои молодые силы, делать свой жизненный почерк. Всё это закладывалось улицей.
Прошло то время, когда мы с ровесниками ходили в разные кружки, играли в настольный теннис, катались на скейтах, прыгали на кузнечике, играли в пекаря, в минус пять, в войнушку и т.д. У нас это отняли. Отняли всё: родителей, воспитание, игры, кружки, школу, друзей и т.д. А дали разваливающююся страну, где вычеркнули всё лучшее. Мы выжили, но не все, время прошло, а память не опустошишь.
Как-то мы с Сашей, моим одноклассником, отправились к его старшему брату на дальнюю расточку. Ходили туда редко, но иногда приходилось.
Вообще, вспоминать моё детство, живя в этом микрорайоне, очень тяжело. Я считаю, что именно эта часть района, эта местность испортила мою молодость. Винить надо себя, я не спорю, но сложно представить себя отшельником и вечно бояться.
Мы с Сашей не совсем далеко ушли, проходили временно заброшенный детсад и услышали голос, напоминающие брата Саши. Прошли калитку, завернули за угол и увидели толпу старших. Сидели они в беседке, явно были нетрезвы, ржали и прикалывались с друг другом. По началу было как-то не по себе, я их видел раньше и много раз, но никогда не присутствовал рядом. Сергей, брат Саши, сказал:
- Садитесь, чё стоите?
Мы сели. Они пили пиво и тянули папиросу по кругу. Конечно же, я догадался, что это, но никогда не пробовал, мыслей таких не возникало. Было интересно - они смеялись при виде пальца на руке, это можно сказать так. Пиво и косяк давали им свободу мыслей и неконтролируемые действия. Папироса не так быстро двигалась по кругу, кто-то начинал о чём-то рассказывать, кто-то в очереди смеялся, не сделав затяг. Она приближалась к нам, я был в растерянности, не знал что делать. И страшно и любопытно. Этот выбор захлестывал мой мозг шквальный волной. Взять не взять, попробовать или не стоит. А вдруг что не так, а вдруг нет. Папироса медленно, но упорно двигалась в нашу сторону. Я толкаю Сашу и спрашиваю:
- Ты пробовал курить это?
- Да, - говорит он.
- Что это такое, не опасно?
- Вообще не опасно, как сигареты, только смеяться хочется.
Только смеяться хочется - эти слова в моей голове всё поставили на место. Тут моё любопытство превозобладало. Страх ушёл, но осталась боязнь. Пока я разбирался со своими мыслями, Сашина рука уже тянулась к папиросе. Я почувствовал жар в теле. Он сделал один затяг, выдохнул. Сделал другой и начал кашлять. Я поднимаю глаза, а его рука стремится ко мне, чувствую незнакомый запах с его рта и дым, сопровождающий кашель. Моя нерешительность не дала мне конкретных действий и решений. Я машинально взял эту папиросу, посмотрел на неё и поднес к губам. Была не была, подумал я. Сделал затяг, щёлкнула семечка и уголёк устремился мне на руку. Он меня обжёг и я убрал папиросу от себя слега резким движением. Вдохнул дым, затяг получился немаленьким. Я начал кашлять. Не мог остановиться, слюни потекли ручьём, вкус дыма вызывал рвотный рефлекс. Минута, две - кашель стал уходить, мои лёгкие сделали свежий вдох. Но когда я выдохнул, я ощутил ЭТО. Косяк ещё продвинулся на полкруга и остался потушенным на земле.
Нет смысла описывать и расписывать эти чувства, я уже их забыл и вспоминать не особо хочется.
Мы на миг влились в это общество и стали частью мира, пропитанного дурманым дымом. Всё то, что было ранее для нас дико, стало само по себе понятным и контрастным. Глаза налились кровью, во рту неприятный вкус и сухость разбавлял глоток пива. Обычная улица стала свежее. Очертания домов, деревьев, детсадика и мимо проходящих людей стали краше, цвета дали насыщенность.
Эйфория дала свои плоды, было трудно поначалу понять происходящее, о чём все говорили, над чем хохотали и вообще, что происходит. Мы с Сашей как две вороны среди обычных птиц, только смотрели друг на друга слегка сморщинным взглядом. Кто-то из толпы предложил пойти куда-то. Куда они собрались, я так и не понял, да и не хотелось понимать. И мы тоже решили пойти к дому. Вся толпа с неохотой, еле подымая свою 5 тую точку, начали подыматься на ноги. У всех была слабость и лень на выполнение предложенного. Взяли свои вещи, пива и двинули на выход. Мы тоже двинули на выход, но только в другую сторону улицы. С нас слетел занавес отключеного ума, мы стали о чём попало говорить. Болтали о всяком ненужном, вспоминали отрывки рассказов старших, ржали после того, как поняли, о чём они говорили.
Нас болтало по улице, как сопли на ветру. Люди шли к нам навстречу и не обращали внимания - такое было ощущение. Мы ржали над всем, что видели, раздували с этого слона и смехом сопровождали свои слова. Навстречу вдалеке шёл дяденька, было несовсем видно и понятно, но он странно хромал. Потом, как оказалось, он был инвалид, его походка у нас вызвала дикий смех. Я сейчас вспоминаю и мне становится жутко. В голове не укладывается, как это вообще возможно. Ужас.
Мы дошли до дому и сели на лавочку перед Сашиным подъездом. Наше состояние стало менее привлекательным. Уже стало не так смешно, насыщенный цвет улиц смывал краски. Мы уже не болтали, как заведённые, но мозг еще не успел проветрить своё помещение. Была лёгкая тяжесть в теле и в голове. Приходил конец дню и конец этому 5тичасовому состянию. Первое испытание на себе запрещённого было пройдено.
Продолжение следует.
Друзья, поддержите рассказ и ставьте 👍. Дальше больше.