В день юбилея у Серафима Петровича Филькина собрались гости. Стульев у юбиляра было четыре, гостей трое, подарок один, правда, состоявший из двух частей. Дядя, только что вернувшийся из туристской поездки в Японию, преподнес Филькину надувной аквариум, а сосед- ювелир, Фомкин Илья Семенович, увидев это, поднялся к себе выше этажом и принес пол-литровую банку, в которой плавала маленькая золотистая рыбка.
— Дарю от всей души, — сказал он, краснея и почему-то отводя в сторону глаза. — Хоть и бессловесное, но все-таки существо. А то живешь ты один в своем склепе. Даже приличной мебели у тебя нет. Впрочем, в твоей однокомнатной и так тесновато...
Закуски было немного, шампанского— еще меньше, и потому длинных речей не было совсем. Разошлись быстро, ибо каждый спешил по своим делам.
Серафим Петрович, оставшись один, включил свой старенький телевизор и стал смотреть мультфильмы. Последним шел мультфильм «Сказка о рыбаке и рыбке».
Рисованный старик привычным движением забрасывал в рисованное море рисованный невод, и рисованная рыбка покорно снабжала рисованную старуху рисованным дефицитом.
— Вот дурак, — выдохнул разгоряченный шампанским Серафим Петрович. — Все для старухи да для старухи.
И Филькин украдкой перевел взгляд с рисованной рыбки на настоящую; Та, не отрываясь, смотрела на экран, и взгляд ее был настолько осмысленным, что побежавшие по спине Серафима Петровича мурашки сначала остановились, а потом послушно выстроились друг за другом.
— А вот я тебя сейчас тоже поймаю, — храбро сказал Филькин, сунул палец в аквариум, но внезапно его отбросило метра на два, как от удара электрическим током. Ничего не понимая, Филькин посмотрел сначала на палец, потом на рыбку.
Палец был красный и ныл, как ошпаренный. Золотая рыбка наполовину высунулась из воды и укоризненно стучала плавником по голове.
— Дурачина ты, простофиля, — донесся до Филькина еле слышный голос. — Если чего надо, скажи, а грязными руками больше сюда не лезь. И воду меняй почаще. Развелось вас людей на мою голову. Все моря и реки испоганили, так теперь и в аквариуме покоя не дают. Желаниями своими замучили. Одному одно подавай, другому—другое... Ну давай, говори быстрее, чего нужно.
— Это... вы мне, что ли? — скорее для очистки совести, чем в надежде на ответ, спросил Серафим Петрович.
— Тебе, тебе, а кому же еще, —-шлепнув хвостом, нетерпеливо сказала рыбка. — Я порядок знаю: раз я теперь у тебя живу, то должна три твоих желания выполнить. В уплату за услуги. А «спасибо», как у вас говорят, в стакан не нальешь и в карман не положишь.
Филькин ущипнул себя, взвизгнул и осторожно придвинулся к аквариуму.
— А... что ты можешь, селедка? — с любопытством спросил он, быстро перебирая в уме сохранившиеся с детства заветные желания.
— Я все могу, — с гордостью ответила рыбка. — Только хорошенько подумай, прежде чем пожелать. А то я одного чудика министром сделала, так его через год с треском сняли и долго допытывались, кто его туда поставил без высшего образования. Хотели из уважения к возрасту директором завода назначить, так он сдуру про меня ляпнул. Ну, над ним, конечно, сперва посмеялись, а потом на пенсию отправили по состоянию здоровья... А тебе что надобно, Филькин?
Серафим Петрович оглядел свою скромную однокомнатную квартиру, вспомнил, о чем сегодня за праздничным столом говорил ювелир, и решительно произнес:
— Хочу трехкомнатную квартиру со всеми удобствами.
Рыбка кивнула.
— И с обстановкой, — быстро добавил Филькин. — Это все — одно желание.
Рыбка испытующе посмотрела на Серафима Петровича и махнула хвостом, комната вдруг стала увеличиваться в размерах, и Филькин еле успевал увертываться от невесть откуда берущихся перегородок, столов, трюмо, торшеров, шкафов, кроватей и пуфиков. Наконец он плюхнулся в подкатившееся зеленое бархатное кресло на колесиках и закрыл глаза.
Когда он их открыл, все уже было на своих местах. Аквариум с рыбкой стал в три раза больше, а вместо старенького телевизора на вращающейся подставке из красного дерева красовался японский телевизор с видеомагнитофоном.
- Ну что рот разинул? — нетерпеливо спросила рыбка. — Надумал второе желание или до утра подождем?
Серафим Петрович выглянул в окно. Во дворе стоял «Фольксваген» соседа-ювелира. Двое рабочих лениво бетонировали фундамент под гараж. Филькин хихикнул.
— Хочу машину, — быстро сказал он, потирая руки. -— С гаражом!
— Абстрактных желаний не выполняем, — отчеканила рыбка. — Попрошу конкретнее: марка машины, цвет, год выпуска.
— «Мерседес». Стального цвета. Этого года! — выдохнул Филькин и подошел к окну.
Двое рабочих и выкатившийся из подъезда ювелир ошалело ощупывали неизвестно откуда появившийся посреди двора бетонный гараж и тщетно пытались отыскать в нем щелку, чтобы заглянуть внутрь. Потом все трое подозрительно посмотрели друг на друга и медленно разошлись в разные стороны.
— Третье желание оставлю на завтра, — решил Филькин.
Рыбка не возражала. Серафим Петрович разделся и лег. Одному в двуспальной кровати из финского гарнитура было сиротливо, и Филькин твердо решил, каким будет его третье желание.
Неожиданно в прихожей раздался какой-то мелодичный звук. Серафим Петрович прислушался. Звук повторялся снова и снова, как будто кто-то разучивал сложную музыкальную фразу. Юбиляр нащупал под кроватью пуховые тапочки на лосиной подошве, надел цветастый махровый халат и вышел в коридор. Звук шел из небольшого черного ящичка, висевшего над дверью. Немного поколебавшись, Серафим Петрович отодвинул засов.
На пороге, лучезарно улыбаясь, стояли два незнакомых ему человека.
—Гражданин Филькин? — ласково спросил пожилой и, вежливо ожидая ответа, наклонил голову.
Серафим Петрович кивнул. Тогда тот, что помоложе, достал из кармана красную книжечку и раскрыл ее, демонстрируя сходство своего лица с находившейся там фотографией.
— Мы к вам из полиции, — отрубил моложавый, доставая из дипломата чистый листок бумаги, вверху которого было напечатано: «Протокол допроса». — Чистосердечное признание снижает вину.
— Чью вину? — прошелестел юбиляр.
— Вашу, гражданин Филькин, — устало сказал пожилой, оглядывая квартиру. — Это надо же, какую обстановку отгрохал! Спальня финская, гостиная югославская, кухня шведская... Холодильник — и тот японский. Интересно, откуда вы все это взяли?
— Рыбка дала, — признался Серафим Петрович.
— Золотая, — с издевкой в голосе произнес пожилой—Бесплатно.
— В компенсацию за проживание, — попытался оправдаться Филькин.
— Так вы еще и комнату сдаете, — изумился моложавый. — Ну и гусь! Все ему мало. Зарплата десять тысяч, а нетрудовых доходов по сто тыщ в месяц набегает.
Серафим Петрович похолодел. Положение действительно было дурацкое. Внезапно в голове мелькнула сумасшедшая мысль.
Серафим Петрович медленно обошел квартиру, нежно поглаживая торшеры и пуфики, и минуты через две поравнялся с рыбкой, которая, словно угадав его последнее желание, уже наполовину высунулась из воды.
— Мое третье желание, чтобы все было по-старому, — еле слышно прошипел Филькин, наклонившись к самой воде. — Да пошевеливайся ты, вобла ржавая, а не то я тебя сейчас живьем проглочу. Свалилась, неизвестно за что, на мою голову!..
Рыбка укоризненно посмотрела на юбиляра и взмахнула хвостом. В комнате погас свет.
Очнулся Серафим Петрович оттого, что кто-то осторожно тряс его за плечо. Над кроватью стояли пожилой и моложавый.
— Простите, пожалуйста, но на лестнице темно, а у вас дверь открыта, — ласково улыбаясь, сказал пожилой, — это квартира сорок шесть?
— Нет, это квартира сорок четыре, — ничего не понимая, ответил Филькин. — А кто вам, собственно, нужен?
— Нам нужен Фомкин Илья Семенович, ювелир, — пояснил моложавый. — Мы к нему по очень важному делу.
— Илья Семенович живет этажом выше, — хрипло сказал Филькин.
— Большое спасибо, — хором сказали посетители и, взявшись за руки, вышли на лестницу, плотно прикрыв за собой дверь.
Филькин сидел на своей уютной односпальной кровати, с тихой нежностью оглядывая давно знакомые стены однокомнатной квартиры, от которых веяло безмятежным покоем, и думал, что сегодня ему в первый раз в жизни по-настоящему повезло.