Маску и перчатки не надеваю, чтобы не прослыть паникером. Но двери в продтоварах все же отворяю локтем. Или носком ботинка. Или коленом ноги, или тазобедренным суставом тела. Но незаметно так, чтобы не прослыть некультурным плебеем.
Лучше всего увязаться за кем-нибудь, чтобы он открыл, а ты прошмыгнул. Спиной на тебя он же не будет кашлять. Спины и затылки неопасны.
Можно, конечно, представить себе такого нервного больного, который, прочистив горло в кулак, проведет дрожащей пятерней по лысеющему затылку, приглаживая обреченные вихры, и почешет вспотевшую от страха спину, и отчаянно обнимет себя, облапав бока. Но таковые больные, думаю, редкость.
Самое страшное в продтоварах не спины в очереди, а корзинки и тележки, за которые только что держались обеими руками из последних сил зараженные. Лучше обзавестись девственным пакетом и в него затаривать покупки. Покупки брать с дальней полки, их до тебя никто не вертел в руках. И с наиболее высокой полки, где до них никто не дочихнет. Даже если чихать и кашлять подпрыгивая.
Тележка не нужна, все равно ведь много не наберешь товара - надо чтобы до тысячи рублей, чтобы бесконтактной картой провести над кассой, не касаясь и не вводя пинкода, не трогая беззащитными пальцами адских клавиш на дьявольской машинке.
Сердце обливается, надеюсь, чистой пока еще, не инфицированной кровью, когда мое кило чечевицы въезжает на резиновой ленте в преисподнюю - попадает в руки ангела смерти, в руки, которые за день перетрогали столько засаленных купюр, столько облапленных чужих упаковок, столько всего общественного и легкомысленного, смертельно опасного… И, оскверненная, мертворожденная, падает моя чечевица на выдачу. Ее следует взять за уголок, встряхнуть и вбросить в пакет, чтобы дома отереть антисептиком, заморозить в холодильнике, а после варить, варить безжалостно, вываривая весь этот ужас и безумие, чтобы осталась одна только надежда и вера в светлое будущее. Этою надеждой и питаться.
Еще что-нибудь страшненькое про преисподнюю
#декамерон