Время неумолимо не существует, или существует, но лишь как способ описания процессов преобразования, а если и так, то как понять ему когда следует идти из своего жилища, скорее зачем, а зачем миллионы личин ежедневно снимаются со своих гвоздей, не успев стать пристанищем ороговевших клеток, мельчайших камней, волокон ткани и быть может чешуек облазивших душ, теми кто хочет воспользоваться ими сегодня, вчера и завтра при выходе на пространство, тот ареал обитания человеческих существ, которые мудрецами называли тех, кто имел редкие личины. Д знает, что нет времени лучшего для прогулок чем всегда. Давно он не выходил к тучам, а его личины пылились уже много лет, с тех пор как он научился смотреть на себя без притворства и лжи, но и лож была совершенно необходима, она была способом взаимодействия одного с другим или быть может одного с одним, а часто оправданием своей слабости. Еще не набралось в нем силы чтобы избавиться от масок, они были напоминанием того к чему уже не было пути, но что являлось неотъемлемой частью его.
Д был великим бродягой, гарантом любого пути, в том числе и млечный. Прихватив за пазуху съестного, он вновь отправился протаптывать не свою, но часто им использованную траекторию, ведущую к старому другу. В какой бы раз он не шел по этому пути, всегда впервые он брел там, по путям на которые же не ступала нога его, он ходил множество раз.
По дороге размышлял он о той знакомой пожилой даме, умудрявшейся, заплутать серди перипетий улочек и проулков, казалось бы, так ей знакомых. Меланхоличные наклонности, отправившие ее к могиле своего мужа на старом кладбище, не оправдывали безрассудство по отношению к возможностям своего тела. Каждый раз, когда он шел на полузаброшенный погост он встречал ту самую заплутавшую старуху, но не ее называл Д своим другом и это позволяло думать ему о причине ее пребывания здесь. Старуха эта смерть - говорил он себе.
- По всей вероятности, именно смерть встречал я накануне, она заблудилась, не по этой ли причине люди перестали умирать, а может, уже не осталось живых и достойных смерти.