В начале 2007 г. я была со своей музыкальной группой на гастролях. Нас пригласили переночевать в доме Дрю, бывшего участника группы. В 2:48 я внезапно проснулась. Я никогда не забуду это время, потому что в тот момент я могла только смотреть на часы. Моё тело было ледяным, сердце бешено колотилось, в горле пересохло. Это был первобытный страх в самом сильном его проявлении.
Я не могла перевернуться, чтобы удостовериться, но я клянусь — что-то склонилось над моей кроватью. Мой инстинкт подсказал мне не двигаться с места. Я чувствовала, что должна оставаться там, где я лежу, и от этого зависит вся моя жизнь. Во время этого ужаса в моей голове крутились сцены насилия и другие ужасные вещи.
У меня в ушах слышался хохот, но это смеялся не один человек. Это звучало так, как будто я нахожусь в комнате, где хохочут тысячи предметов. Впервые в жизни мне в голову закралась мысль о самоубийстве. Это при том, что у меня никогда не было склонности к суициду.
Когда это «чувство» ушло, последнее, что я помню — это голос, прозвучавший в моей голове: «Не этот». Я посмотрела на часы — прошло девять мнут. Это были самые длинные девять минут в моей жизни.
Несколько часов спустя я проснулась и решила, что должна уйти из этого дома как можно быстрее. Я не приняла душ и не стала завтракать, села в фургон и стала ждать остальных членов группы. Пока я ждала, ко мне подошёл брат Дрю и заговорил со мной. Он сказал одно предложение: «Извини, что я не мог помочь тебе этим утром». Когда он сказал это, слёзы стояли в его глазах. Этот взгляд, полный отчаяния, до сих пор стоит перед моими глазами.
Две недели спустя мы узнали, что брат Дрю покончил с собой около 3 часов ночи. Меня мучает вопрос: если бы я тогда попыталась поговорить с ним, то, может быть, всё могло бы быть иначе.
Я никогда никому не рассказывала об этом, кроме своего мужа. У меня до сих пор пробирает мороз по коже от этих воспоминаний, я ощущаю вину перед Дрю. Я не знаю, что на самом деле произошло в том доме. Но и боюсь это узнать.