Небо за шикарными ажурными шторами уже светлеть, когда Алла поняла: уснуть не получится. Откинула одеяло, сунула ноги в легкие домашние шлепки и пошла на кухню.
- Шесть утра, - пронеслось в голове, - заварить что ли чаю?
Она не глядя нащупала в кухонном шкафу пачку грузинского чая, секунду подумала, отодвинула ее и вытащила круглую жестяную банку, с крупной надписью: «Кофе. Растворимый. Натуральный». Банка уютно звенела, а из чашки от коричневого порошка шел умопомрачительный аромат. Вообще-то Алла не пила кофе. Раньше его толком и не было – в магазинах рядами стояли пачки с чаем и банки с березовым соком. В последнее время, когда должность и статус позволяли «доставать», она завела привычку держать дома баночку растворимого для гостей, но сама так и не успела его распробовать.
Но сегодня тянуло именно на кофе. Она нервничала, нужно было взбодриться. Хотя, скорее утешить и побаловать себя чем-то диковинным – как в детстве, когда поранился или ушиб коленку.
- Чего придумали – директора архива выбирать на голосовании! – возмущалась про себя Алла, - и из кого! Из бухгалтера и машинистки? Людей совсем других профессий! Архивариусы-то наши: бабушки «одуванчики», из кого там выбирать?
Полгода назад Алла стала директором областного архива. Сбылась давняя мечта. Даже с лихвой! Ведь карьеристкой она не была. Но мечтала о простых бытовых радостях. И еще в детстве заметила, как соседка – завотделом в местном гастрономе – не только носит домой полные авоськи «дефицита», но и обувает на зиму финские сапоги, в то время как Аллина мама чаще ходила в валенках. А дочка соседки, которая училась на пару классов старше Аллы, дарила учителям колбасы, лаки для ногтей и даже французские духи. В связи с чем, конечно, окончила школу отличницей.
- Вот представь, - объясняли Алле соседские бабушки, - колбасу, конечно, на комбинатах производят исправно, и никуда она не делась. Просто ее мало. Вот, везут ее в магазин. И работники магазина сразу знают, что на всех колбасы не хватит. Поэтому разбирают сами – впрок, ну и в подарок. Родным, или тем, кто им что-то другое может подарить.
Сначала Алла мечтала стать продавцом, но быстро поняла, что в первый же день работы запутается в ценах и сделает «недостачу». Поэтому выбрала другой путь: гуманитарное образование и со студенческой скамьи – образцовая общественная и политическая активность. Чтобы доверили важный пост, а там она уже найдет, где купить колбасу и духи французские.
Все шло как по маслу. Учиться Алла любила, легко поступила на филфак. Зимой, перед сессией, ей выпал потрясающий шанс – перевестись на исторический, в «питомник» партийных работников. Правда, там место было только на заочном, и ей пришлось пойти работать в местный архив. Но и это оказалось к лучшему: диплом она получала опытным работником, которого знают и уважают. Поэтому ее путь «в руководство» получился довольно быстрым: к 35 годам возглавила областной архив. Купила румынский мебельный гарнитур, дубленку монгольскую, вот и с кофе растворимым познакомилась. Сын учился в пятом классе – с подарками учителям тоже проблем не было. В Москве несколько лет шла перестройка, но это было далеко… А здесь, в областном городе, о перестройке только слышали. Призывали повышать эффективность труда, проводили в коллективах собрания – очень похожие на обычные комсомольские – и, в целом, ничего не менялось.
И вдруг на последнем собрании в архиве предложили прямым голосованием выбирать директора. И кто предложил? Любка Назарова! Аллина сокурсница еще по филфаку. Учительство Любке надоело, и она попросилась в архив «на какую-нибудь работу с бумагами». Алла отправила ее на курсы машинописи и приняла секретарем.
- Товарищи! – вдруг заорала Люба на последнем собрании, - все наши переработки, авралы, и то, что в отчетный период мы сидим на работе до ночи, все это показатель плохой организации труда! Нам говорят, что это неизбежно, но нет ли в этом лукавства? Ведь есть нормы рабочих часов, рассчитанные нормы нагрузок, штатное расписание… Они не предусматривают, чтобы сотрудники сидели в архиве до десяти вечера. Но сотрудники сидят!
Дело было зимой – после сдачи годового отчета. Сотрудники еще не забыли эту эпопею, поэтому горячо поддержали Любкино выступление и потребовали от Аллы ответа – почему при подготовке отчета им приходилось работать до десяти, когда есть норма часов и штатное расписание? Алла сказала, что разберется с руководителями подразделений. Но Любка не отступала:
- А может быть, товарищи, нам воспользоваться своим новым правом – выбрать себе другого руководителя? Не номенклатурного, а, что называется, «с полей»?
Алла с трудом остановила гвалт, обещала обсудить все с начальниками отделов и назначила новое собрание. Которое и должно было состояться сегодня. На котором, скорее всего, ей предстояло лишиться своего директорского поста. Она это знала. Дело было вовсе не в переработках. То есть, для многих именно в них. В переработках, в зарплате, которую хотелось увеличить, в регламентах, которые кому-то не нравились. Но, главное, дело было в том, что сотрудники вдруг поняли: директриса – она, конечно, начальница. Номенклатурная работница. Чешскую бижутерию носит, в магазины заходит через служебный вход. Но ее можно взять и сместить. Выбрать другую. И плакали тогда и бижутерия, и спецобслуживание.
Алла допила кофе и решила пожарить яичницу, когда в коридоре зазвонил телефон. Несмотря на ранний час, звонок не был неожиданным.
- Алла Ивановна, приемная первого секретаря, - спокойно сказали в трубке, - Павел Дмитриевич ждет вас в обкоме в восемь. Просил не забыть документы. Сказал, вы знаете. Машина будет через полчаса.
- Спасибо, - отозвалась Алла и положила трубку. Вернувшись на кухню, она выключила плиту под сковородкой, и ринулась в душ, а оттуда – к шкафу с нарядами. Сначала выбрала шерстяной костюм из юбки и пиджака. Но потом вспомнила, что сразу из обкома попадет на собрание родного коллектива – и вернула костюм в шкаф. Выбрала белую блузку и коричневую юбку – «под кожу». Такие юбки ей предлагали фарцовщики в Москве – говорили, их перешивали из бракованных «кожзамовых сумок» и даже ношеных курток. От покупки Алла отказалась, а потом увидела в «Детском мире» портфель очаровательного шоколадного цвета и купила сразу две штуки. Шила сама – мамина выучка. Портфелей на юбку не хватило, но она удачно совместила кожзам с шерстяными кусками старого платья.
Встреча с первым секретарем началась по плану: он сразу попросил папку с документами – что-то по кадрам предприятия, которое он раньше возглавлял. Алла выложила папку, и она сразу исчезла в столе «первого руководителя». Потом Павел Дмитриевич заговорил о собрании. Заверил, что ее в любом случае поддержат, и если коллектив не выберет – найдут другое подходящее место. Однако, все-таки, лучше, чтобы коллектив выбрал.
- Думаю, собрание пройдет продуктивно, - заверила Алла.
- Вот и отлично, - успокоился первый секретарь, набрасывая что-то в блокноте, - удалось договориться с этой вашей, как ее… Назаровой. Она ведь ваша подруга?
- Учились вместе, - уточнила Алла и неожиданно для себя выпалила, - знаете, Павел Дмитриевич, архиву правда нужен новый руководитель. Там многое надо улучшить, а я применила все свои знания. Пусть коллектив выберет, кому доверить это дело.
Первый секретарь оторвался от блокнота и ошалело на нее посмотрел. Потом попытался пошутить:
- Алла Ивановна, не стоит так волноваться. Вы пообщайтесь с коллективом, и люди все поймут.
- Я не волнуюсь.
- Тогда кокетничаете?
- Нет. Я правда так решила. С отчетом сидели ночами. Люди устали, я их понимаю. Мне и самой надоело? Поэтому хочу написать заявление. Прямо сейчас. Вы, кажется, обещали мне подыскать другое место, в случае чего?
- Обещал. Но как я могу предложить вам другой руководящий пост, если вы бросаете дело…
- А мне не нужен руководящий. Оставьте меня в том же архиве, ставки у нас есть.
Алла молча взяла листок и написала заявление.
- Надоело, - повторила она и развела руками, - поеду объяснюсь с коллективом. Спасибо за понимание! Если что – я всегда к вашим услугам на своей новой, рядовой должности.
Директриса пошла к выходу, а первый секретарь только молча кивнул и тут же поднял телефонную трубку, начав набирать чей-то номер.
Собрание прошло быстро. Сначала архивные тетушки шептались насчет Аллиной юбки: пытались угадать цену и место покупки, а кое-кто даже выдвинул предположение по поводу Аллиного веса и окружности талии. Услышав это, Алла непроизвольно оглянулась, и увидела двух дам из отдела кадровых документов: одна испуганно отвела глаза, а вторая, наоборот, ухмыльнулась и продолжала смотреть на директора в упор, даже с некоторым вызовом.
- Товарищи! Прошу тишины! – начала директриса, - не будем тратить время. Сегодня мой последний день на посту директора областного архива. Наступила пора перемен для всей страны, и для нашего коллектива тоже. Я вложила в наше дело все свои знания и много сил. Но на новом этапе архиву нужен новый руководитель. Давайте голосовать. Предлагайте кандидатуры.
На секунду в зале повисла тишина, которую прервала Любка, подбежавшая к Алле и схватившая ее за запястье:
- Хочу пожать вам руку, Алла Ивановна! Спасибо за вашу работу и за ваше смелое, такое передовое решение! Вы отличный руководитель! Спасибо! Спасибо!
Коллектив выбрал своим руководителем Любовь Назарову. Она тоже проработала всего полгода, а потом новое собрание сместило и ее. В архиве начались задержки зарплат – деньги просто не приходили вовремя из областного бюджета. Несколько раз Люба пропустила платежи энергетикам – в результате несколько дней архив в буквальном смысле работал «при свечах». Авралы и переработки никуда не делись: документы нужно было по-прежнему строго учитывать и бережно хранить. А вот поступали они в беспорядке: организации забывали их передавать, или передавали некомплекты.
На очередном собрании желающих руководить не нашлось. Директора назначил обком – выписал откуда-то из соседней области. Он долго не продержался: при первой возможности «слинял» домой. Новое собрание снова выдвинуло директором Аллу. Она раздумывала. И колбаса, и растворимый кофе продавались в любом кооперативном магазине. Чехословацкой бижутерией она уже запаслась, а вот на финские сапоги денег в архиве было не заработать – наверное, даже директору. С другой стороны, она ничего больше не умела делать, кроме как работать в архиве.
- Ну хорошо, - ответила она собранию, - за год у меня действительно появились новые соображения по поводу нашей работы. Я готова снова стать директором.
Первым делом Алла освободила помещения архива, у которых был отдельный вход, и сдала их в аренду магазинам. Тетушки возмущались, но, вовремя получив зарплату, успокоились. После очередного спора с энергетиками составила график включения света. По часам: запретив сотрудникам «жечь» электричество днем. Проверяла, штрафовала. Приучила. В 90-е ее выбрали в городской совет, потом в областной… Павел Дмитриевич – бывший первый секретарь – возглавил в обладминистрации один из департаментов и назначил Аллу Ивановну своим заместителем. Через много лет он уехал на повышение, а Алле предложили его заменить. Но у нее как раз родился внук, и она решила остаться заместителем, а потом и вовсе уйти на пенсию. В свой последний рабочий день она устроила для коллег небольшой праздник. Долго думала, что надеть – не слишком броско, но торжественно. Хотела что-нибудь сшить, а потом увидела в магазине целую полку интересных юбок - «под кожу», но с шерстяными вставками. Удивительно похожих на ту, в которой она когда-то проводила собрание в архиве. Цвета были разные, но она выбрала «шоколадную». В ней и отпраздновала свой последний рабочий день.