28/03
После бессонной ночи, посвященной созерцанию правого дальнего угла комнаты, я решила проверить Город, оцепленный карантином: как он, бедолага? На опустевших улицах появилось множество стиляг, неформалов и фриков всех мастей. То ли они дружно высыпали на воздух, празднуя начало конца, то ли стали более заметны ввиду отсутствия социальноприемлемых граждан. Я радостно надела свой самый маргинальский костюмчик и пополнила их ряды, заняв место между девушками с кислотными дредами и бритыми лбами, агрессивно пирсингованными обоеполыми подростками в штанах с принтом листьев каннабиса и неброско одетых люмпенов, выделявшихся скорее запахом. Моей фишкой были дедова джинсовка с нашитой оскаленной змеёй на правом рукаве и синий самокат.
Сытые собаки степенно выгуливали хозяев, тыкаясь носом в усыпавшие тротуары обёртки от шавермы и окурки, которые никто не убирал.
Я захотела воспользоваться наземным транспортом, но мой проездной оказался заморожен, и от автобусной экскурсии пришлось отказаться.
Внутри окон-витрин булочных Вольчека, не успевших ещё закрыться, люди в добротных пальто торопливо жевали багеты и, проливая мимо рта, обжигаясь, глотали кофе. В их глазах перебирал паучьими лапками страх.
В моих же глазах плыл горизонт.
На Литейном пыльный оборванный человек останавливал машины, прося милостыню. Машины тормозили, руки протягивались из окон, и в ладони человека ложились цветные бумажки.
