— Конечная, — крикнул водитель. Дверь отъехала в сторону, чтобы выпустить на волю последних пассажиров. Кто-то выходил, даже не взглянув на шофера, кто-то кивал ему. Двое попрощались, замедлив шаг: они ездили этим маршрутом изо дня в день и успели запомнить водителя.
Шофер тоже многих знал в лицо. Он едва заметно вздрагивал, когда те с ним здоровались или прощались. Будто все это время он был невидим, а после их слов внезапно «проявлялся». Странное было чувство. Но это напоминало ему, что он все еще существует.
Двери закрылись. Водитель поднялся со своего места и повел затекшими плечами.
— Ты, конечно, никуда не торопишься, — вздохнул он, даже не обернувшись. Это и не требовалось: он знал наверняка, что в автобусе был не один. Кое-кто всегда оставался тут с ним. Как водитель ни старался, выгнать его не мог.
Постояв немного, он все же обернулся. Темноволосый мальчуган как обычно сидел в самом дальнем углу, забравшись на кресло с ногами, босыми и грязными. Сидел и смотрел своими большими печальными глазами, не мигая. Он всегда так смотрел и молчал. И взгляд его, грустный и пронзительный, шофер постоянно ощущал на себе.
— Ты меня убиваешь, — тихо сказал водитель. Почти десять лет каждый день он работал под этим пристальным взглядом. С того самого дня, как сбил школьника. Водителя никто не обвинял, ведь парнишка сам откуда ни возьмись выскочил на шоссе. Автобус просто не успел затормозить.
«Все в порядке», — говорила жена. «Не бери в голову», — твердили друзья. «Я убийца», — крутилось в голове.
Водитель почти не удивился, когда впервые увидел мальчугана в салоне автобуса. Его вина, его крест, воплощенный в конкретной и вполне понятной форме. Так даже было проще. Но лишь поначалу.
Потом он много раз пытался избавиться от своего навязчивого видения. Обивал пороги мозгоправов, честно пил таблетки, даже пытался удариться в религию. Все без толку. Мальчишка никогда не уходил.
— От тебя пахнет смертью. Чужой, — бросила как-то цыганка, проходя мимо. Ему показалось, что та надсмехается над ним.
— Что ты можешь знать обо мне? — прошипел он в ответ.
— Ты забрал чужую жизнь? — вопросом на вопрос ответила она и брезгливо посмотрела на него.
— Я этого не хотел! — воскликнул он.
Я этого не хотел.
Именно так он говорил жене, друзьям, коллегам. Это он постоянно твердил себе, как мантру.
Но в глубине души он знал, что это неправда. Он хотел, еще как хотел. Тогда, перед самым ударом, мальчик вскинул глаза и, водитель готов был поклясться, их взгляды встретились. Яростный и предвкушающий с испуганным и печальным.
В те дни столько всего навалилось. Умерла любимая мама, и, словно этого было мало, откуда ни возьмись появилась вся родня, желавшая отхватить от ее имущества кусочек побольше, послаще. Из-за сокращения он остался безработным и долго не мог найти подходящее место. В итоге пришлось идти хоть куда-то и с двумя высшими образованиями водить автобус за гроши. Возить на работу более удачливых людей.
Постоянно случалось что-то плохое: то жену ограбят на улице, то его самого в драку втянут. В итоге он ежедневно просыпался с ненавистью к себе и ко всему миру. И злоба эта все росла, прожигая изнутри.
В роковой день у него аж руки тряслись от желания расколотить что-нибудь. Пассажир, пьяный уже с утра, едва не завязал драку. Пришлось везти его бесплатно, только чтобы снова не влипнуть в неприятности. Напряжение, ненависть, подавляемая агрессия бурлили в нем, держать эмоции в узде было все сложнее.
Стоял морозный день, страшно мело. Водитель мельком увидел на дороге ребенка, почему-то босого и заплаканного. Но не испытал жалости: только ненависть. Когда мальчик бросился прямо под колеса — с трудом сдерживаемые эмоции вырвались на свободу. Мгновение — бам! Все произошло так быстро!
Задавив его, водитель несколько секунд ликовал и почти полминуты испытывал облегчение. А затем всю жизнь за это расплачивался.
И теперь он чертовски устал. Эта ноша оказалась ему не по силам. Он терпел столько, сколько мог.
— Пойдем, — сказал он. И взял ребенка за руку. Тот послушно встал и они ушли. Вместе.
Лишь утром бездыханное тело водителя нашли двое коллег. При нем была полная раскаяния записка о случае десятилетней давности, о котором все уже успели позабыть.
— Кажись с ума сошел, — чесал затылок один из коллег. Умерший был его приятелем, они много лет работали вместе. — Я и не думал, что он так себя терзал.
— А что за мальчик? — хмурился совсем еще зеленый парень, который работал тут недавно.
— Да не было там никакого мальчика. Просто он чуть в столб не врезался тогда. Метель была, оно и понятно. Пустяк, в общем.
— Пустяк, — задумчиво повторил тот. И вздохнул.
— Автобус дальше не идет, просьба покинуть салон, — вдруг с большим опозданием произнес голос, объявляющий остановки. Почему-то двум водителям он показался насмешливым.
— Вот уж точно. Конечная, — грустно усмехнулся старший из них. Он вышел на улицу, закурил. И подумал о том, какие жуткие демоны могут терзать души, казалось бы, абсолютно нормальных людей.