Глафира Иннокентьевна, пенсионерка 74-х лет, пришла в Сбербанк за пенсией. Всунув карту в банкомат и набрав заветные цифры пароля, она было уже собралась снять необходимые на месяц 25 тысяч рублей, как автомат показал, что вместо 75 с копейками сбереженных тысяч на счете всего-то и осталось 20.
Холодный пот заструился по спине Глафиры Иннокентьевны, в глазах замелькали маленькие чёрные пятна, стало дурно. Тяжело оперлась пенсионерка на автомат. Сотрудница банка, увидев, что старушке плохо, подскочила, дабы помочь.
Так начались мытарства пожилой женщины. Банк отрицал свою причастность к пропаже денег, пришлось идти в полицию писать заявление. Дни проходили, а преступники все не были найдены.
Встретив как-то на лестничной площадке соседку Анастасию Павловну, интеллигентную женщину 50 лет, врача по профессии, с которой пенсионерка всегда любила поговорить и которая была уже в курсе беды пожилой женщины, Глафира Иннокентьевна сказала:
- Не возвращают мне мои деньги. Я решила в церковь поехать, в Елоховскую.
- Зачем, Глафира Иннокентьевна? - спросила врач.
- Поставлю свечку, помолюсь Богу, чтобы наказал вора. Правда-правда, - добавила она и посмотрела в ожидании на Анастасию Павловну - одобрит или не одобрит.
Анастасия Павловна знала, что просить Бога о нехорошем не надо, но ей было жаль соседку, и она , взяв в свои руки морщинистую руку Глафиры Иннокентьевны, сказала:
- И правильно! Чтоб им пусто было - обворовывать пожилых людей!
Глафира Иннокентьевна поправила парик и осталась довольна, что даже врач, умная женщина, поддерживает её.
В субботнее утро пенсионерка выдвинулась в путь. Позвала с собой ещё сына с его сожительницей и племянника Костю, грузного мужчину средних лет, который все никак не мог устроиться на работу.
- Поехали, - сказала она ему по телефону, - попросишь, чтобы работу найти.
Только сама Глафира Иннокентьевна приехала вовремя ( потому как на общественном транспорте), остальные опоздали, долго парковали машину, не хотели платить 200 рублей за час. Она же отстояла всю службу с начала, потом подала записочки, поставила свечки и попросила у иконы Николая Чудотворца о возмездии. Святой Николай смотрел на неё непонятным взглядом, как будто хотел сказать: эх, женщина, что с тобой поделать? Ладно, помогу, чем смогу.
Костику на службе вдруг стало плохо, голова закружилась , и он чуть не упал. Вывели его из церкви под руки.
- Это бесы не хотят, чтобы Бог тебе помог на работу устроиться, - сказала Глафира Иннокентьевна, - сильно ты их в себя впустил ленью своей и унынием. Уныние- грех. Война - ничто, главное - манёвры.
Через две недели Анастасия Павловна встретила свою соседку в подъезде. Та шла довольная, с накрашенными губами, из-под парика чуть выбивались седые жидкие волосы.
- Вернули!- сказала радостно Глафира Иннокентьевна, - оказывается, у них там сотрудница пароли у пенсионеров выведывала и сама же снимала. Правда- правда! Как есть, говорю. И как только таких земля носит! - сокрушенно качала головой пожилая женщина.
Они поговорили ещё о том о сём и разошлись. Глафира Иннокентьевна отправилась убирать офис, подрабатывала, у сына денег не было, приходилось и ему помогать.
А Анастасия Павловна вышла на улицу. Был тёплый мартовский день. Ярко светило солнце. Люди торопились по своим делам. Город просыпался, жил своей утренней, запыхавшейся жизнью.
Неизвестно отчего, но Анастасии Павловне было легко и радостно в то мартовское утро идти на работу.
