Молодой преподаватель инженерного факультета Петр рассыпался в комплиментах, отпускал замечания по поводу отличной погоды, рассказывал забавные истории из жизни своих студентов - в целом делал все, чтобы не возникла неловкая пауза между ним и дамой, которую он вёл под руку по апрельскому парку. А она скучала... Скучала на работе, скучала, встречаясь с подругами, сидя дома одна тоже скучала и даже на очередном свидании, которые были довольно часто. Но каждое из них было первое - кавалеры менялись.
Дарья - женщина довольно привлекательная, имеет свой шарм и очарование, еще не достигшая бальзаковского возраста, но уже с чувством собственного достоинства и полным осознанием происходящего в глазах. Замечая сии достоинства, мужчины, как правило, звали ее куда-то и она шла: в парк, в кино, в кафе - лишь бы убить время. Не важно, кто был рядом - спортсмен, доктор, маркетолог, профессор - она поддерживала беседу одобряющим кивком, улыбкой и ничего не значащими фразами, опыт позволял ей всегда отпускать их в нужный момент. Но сама она почти ничего не рассказывала и всегда скучала - всё ей не хватало чего-то в окружающих мужчинах, всё она их сравнивала с тем другим...
И сама ведь не понимала, что нашла несколько лет назад в том тщедушном токаре с тоскливым щенячьим взглядом. Но ведь как он умел слушать... Ах, как внимательно смотрел на нее, впитывая каждое ее слово, и как в глазах его зеленых переливались нежность и сочувствие. И все-то он понимал, все ее душевные терзания и мечты. А эти только тараторят без умолку, стараясь завладеть ее вниманием, выписывают пируэты, выслуживаются, а женщину ведь понимать надо... Эх, да что там говорить, таких как он больше на свете нет. Но вот не сложилось, исчез он из ее жизни так же внезапно, как появился: "Прости, - говорит, - не хочу портить тебе жизнь, все у тебя будет хорошо." Как снег на голову глупое оправдание и "прощай".
Так глубоко Даша погрузилась в воспоминания, что забыла вовремя кивнуть и улыбнуться Петру, из-за чего и натолкнулась на его растерянный взгляд. А тут еще впереди какое-то движение, занимающее все пространство неширокой асфальтированной дорожки. Дарья опешила окончательно, перед ней возник ОН. Её токарь с целым семейством преимущественно таких же зеленоглазых. Пока в ее голове металась мысль - он это все-таки или нет (если б не глаза, и вовсе могла не узнать) - семейное шествие вытеснило их с Петром на газон, заставляя посторониться. Процессия состояла из коляски, заправлявшей ей пухлой суровой женщины и плетущегося рядом "мужчины мечты" за руки с мальчишками-погодками лет трёх-четырёх. Надо заметить, он уже не был тем тщедушным зеленоглазым воздыхателем. Под стать супруге он округлился, понуро опущенная голова подпиралась вторым подбородком, под глазами залегли темные круги, а сами глаза были стеклянными и не выражали никакого понимания и нежности. Он даже не узнал Дашу, хоть и встретился с ней взглядом.
Сглотнув комок в горле, она продолжала стоять и смотреть вслед своему прошлому. И надо же! по мере того, как удалялось семейство, уходил от нее и тот этап жизни. Такая лёгкость вдруг в душе появилась - отпустило!
- Дашенька, что-то случилось? Вам нехорошо? Вы как-то в лице изменились...
- Да нет, все в порядке, - сказала она уже не с дежурной улыбкой, а вполне себе теплой и естественной. - Что Вы там рассказывали о практике ваших студентов?
Надо же, а этот Петр так интересно рассказывает, и сложен неплохо, высокий, и нет еще типичной преподавательской сутулости и привычки щуриться. Глаза такие красивые, карие, и интеллект в них читается неподдельный. Надо будет в следующий раз его в другой парк сводить, в мой любимый...