Сначала скандал, потом карантин
Накануне карантина в столичной среде современного искусства разразился тихий скандал. На доход от фонда целевого капитала Государственная Третьяковская галерея приобрела спорную работу Андрея Монастырского «Ветка» 1996 года. Художественный критик Михаил Зализин анализирует противоречивую ситуацию вокруг музея.
Совсем недавно сми писали о жутких убытках, которые терпит Третьяковка в связи с коронавирусом. И это не единственный такой музей: подобные печальные известия приходят из самых крупных музеев мира. В этих условиях покупка «Ветки» примерно за 3 млн. руб. выглядит рациональным и грамотным вложением средств. Или нет?
Попробуем восстановить примерную хронику событий:
Ноябрь 2018 – круглый стол на Санкт-Петербургском культурном форуме о том, как хорошо иметь эндаумент-фонд в музее (часть имущества некоммерческой организации, сформированная за счет пожертвований и переданная в доверительное управление управляющей компании для получения дохода).
Июнь 2019 – Третьяковка объявляет о создании своего эндаумента, куда Владимир Потанин тут же передает 100 млн. руб. из своих кровно заработанных средств.
4 февраля 2020 – директор Третьяковки Зельфира Трегулова проводит пресс-конференцию в ТАСС и заодно дает большое интервью газете «Коммерсантъ», где рассказывает о щедрости Потанина, доходах от эндаумента и ближайших тратах.
Мы получили примерно по 3 млн руб. Доходы от одного фонда пойдут на создание экспозиции Музея Павла и Сергея Третьяковых, а доходы от другого мы потратим на приобретение инсталляции Андрея Монастырского «Ветка» 1996 года.
Зельфира Трегулова в интервью
6 февраля 2020 – Forbes оптимистично сообщает о смене лидера в списке богатейших россиян: в российской части глобального списка Forbes Леонида Михельсона сменил Владимир Потанин.
21 февраля 2020 – на сайте «Артгид» выходит сборник «симптоматичных» высказываний о «Ветке» от возмущенных пользователей сети («профанных зрителей») и для контраста – мнения экспертов (то есть самого художника, его галериста и друзей).
16 марта 2020 – презентация «Ветки» на фоне «Явления Христа народу» в максимально закрытом формате. На фото ТАСС можно увидеть человека в медицинской маске.
18 марта 2020 – Третьяковка закрывается на карантин.
26 марта 2020 – агентство «Интерфакс» сообщает:
Третьяковская галерея прогнозирует финансовые потери в размере более 65 млн рублей из-за временного закрытия в связи с угрозой распространения коронавируса.
27 и 28 марта – в государственнических сми – в газете «Завтра» и на сайте телеканала «Царьград ТВ» выходят две критические статьи – не только на «Ветку», но и на современное искусство в целом.
Естественно, обе статьи с обвинениями в адрес директоров музеев и намеками на глобальный заговор закулисы тут же стали объектами насмешек со стороны любителей современного искусства.
(Хотя сам факт появления статей о фигуре Монастырского и на воинствующе православном «Царьграде», и в «имперской» газете «Завтра» более чем логичен. Художник «экспериментировал с христианской традицией» и даже «ринулся в православную аскезу», а писатель Сорокин в недавнем фильме о себе даже сообщил, что Монастырский настолько увлекся религией, что попал в сумасшедший дом.)
И все же неудивительно, почему российскую среду современного искусства так взволновали эти две статьи. Подобная аналитика, как и приземленная риторика пользователей соцсетей, – очень удобная мишень для осуждения. С другой стороны, взвешенный критический взгляд в такой непростой ситуации более чем необходим.
Для начала давайте успокоимся. В конце концов, 3 млн рублей – это по нынешнему курсу примерно $38,3 тыс. Для произведения искусства в мировом масштабе – цена так себе, даже если сравнить с ценами на других концептуалистов.
Возьмем, к примеру, Джона Балдессари, который умер в начале этого года. Сравнивать его творчество с деятельностью Монастырского я не возьмусь, потому что это совершенно разные люди, страны, стадии и уровни восприятия мира.
Но все же любопытно сопоставить порядок цен. Работы Балдессари продаются на аукционах за сотни тысяч долларов, а его работа 1968 года «Quality Material» (тоже концептуальная и наверняка вызывающая ряд вопросов у широкой публики) была продана на аукционе Christie’s в мае 2007 за $4,4 млн.
Мечтал ли Балдессари о таких суммах, когда писал текст на холсте? А Монастырский? Впрочем, в одной из фейсбучных дискуссий в конце прошлого года галерист Елена Селина («Ветку» впервые показали в ее галерее XL в 1996 году) написала, что существует два экземпляра этого объекта: один у автора, второй в XL. И еще:
«Автором назначена справедливая, но очень высокая цена. Но мы никуда не спешим. Все состоится вовремя».
Елена Селина
Но одно дело – художник, который назначает пусть даже самую высокую цену. И другое дело – институция, которая с этой ценой соглашается. В новостях сообщается, что решение о покупке именно «Ветки» было принято неким Советом.
— Есть список того, что вы хотите приобрести?
— Список есть, там серьезные вещи, и доходов от эндаумента на них пока не хватает. Приобретенная нами «Ветка» Монастырского — достаточно дорогая вещь, хотя еще лет семь назад она оценивалась дороже процентов на 60%, чем там сумма, которую мы за нее заплатили. Замечательно, что члены Совета по распределению доходов одобрили эту покупку: возможно, это было самое необычное для них произведение из предложенного нами списка.
Из интервью З. Трегуловой
Любопытно, что ни «Коммерсантъ», ни «Артгид», ни Forbes, ни ТАСС, ни Третьяковская галерея в лице ее официальных лиц не сообщают, кто все эти люди, которые принимают решения. Отчетов по эндаумент-фонду музей не предоставляет, хотя должен бы.
Если такой фонд создан по примеру западных музеев, почему не следовать хорошему примеру до конца и не выкладывать в открытый доступ отчеты о финансовой деятельности? Таковые имеются, например, на сайте галереи Тейт или Метрополитен-музея и легко ищутся в поисковике.
Правда, на сайте Третьяковки есть любопытный раздел «Годовые отчеты».
Самый новый – за 2018 год. Открываем – и нисходит на нас благодать Божия: много глянцевых картинок, улыбок и красивых слов. Из 59 страниц структуре доходов посвящен один жалкий разворот. Для сравнения посмотрите отчет галереи Тейт за период 2018-2019: никакой лирики, 71 страница сухих цифр, настоящий доклад о расходах, инвестициях, счетах и т.д.
И все-таки отчет Третьяковки в состоянии ответить на вопрос, кто те люди, принимающие решение. А вот они:
Состав попечительского совета:
Фамилии этих частных лиц, думаю, тоже вам всем известны:
Такой авторитетный попечительский совет, такие серьезные частные лица – а музей прогнозирует убытки, размер которых в период эпидемии будет стремительно расти вверх. И еще один увлекательный момент. В отчете за 2018 год этой информации нет, но я посмотрел документ от 2017 года. В разделе «Основные показатели» встречаются такие цифры:
23% составляет рост средней заработной платы работников Третьяковской галереи за период с 2014 по 2017 годы, с 49 784 руб. в 2014 году до 61 240 руб. в 2017.
На 2017 год максимальный курс доллара США составлял 60,75 руб., то есть средняя зарплата среднего сотрудника музея была примерно в объеме $1 тыс. и за два года вряд ли сильно изменилась.
На фоне этих изложенных мной фактов к музею возникают следующие вопросы:
- Почему нет ни одного адекватного экономического отчета о финансовой деятельности музея и его закупках?
- Кто из попечительского совета и частных лиц, принявших решение о спорной покупке, обладает искусствоведческой экспертизой и разбирается в современном искусстве?
- С какой целью провели закупку и презентацию за сутки до карантина без учета неизбежных экономических последствий?
- Неужели в условиях всемирной эпидемии и грядущих убытков для бюджетного учреждения со средней зарплатой сотрудников в размере $1 тыс. наиболее оптимальным вложением является «Ветка» за $38 тыс.?
И, наконец, главная претензия – не экономического, а скорее этического характера. Андрей Монастырский – художник 1949 года рождения, представитель и в некоторой степени родоначальник московского концептуализма, пик которого пришелся на 70-е годы прошлого века. В своих дифирамбах «Ветке» дружественные кураторы и художники вспоминают кто Кейджа, кто Дюшана, которые уже давно на том свете.
Если музею очень хотелось поддержать современное искусство и пополнить свою коллекцию новым объектом или инсталляцией, почему тогда из всего многообразия современных художников они остановили свой выбор на постсоветском нафталине, который был актуальным примерно полвека назад?
Хотя ответ очевиден, ведь по такому же принципу работают многие музеи и аукционы: чем выше авторитет художника, тем дороже его работы. Молодым художникам здесь не место.
А сам факт презентации этого то ли объекта, то ли инсталляции (ни представители музея, ни сми, очевидно, до сих пор не могут определиться, что же это такое) на фоне полотна «Явление Христа народу» выглядит как злая ирония в адрес не только русского искусства, но и всех его почитателей. Чувства верующих здесь совершенно ни при чем – претензия эта, повторюсь, исключительно этического свойства.
Михаил Зализин
Ставьте лайки 👍 Делитесь с друзьями 👨👩 Подписывайтесь на канал 💡