Легенда о Марине Мнишек - одна из популярных городских легенд Коломны. Однако, иногда у гостей возникают вопросы о личности Марины: как дочь польского воеводы смогла оказаться на русском престоле? Здесь невозможно проигнорировать личность Лжедмитрия l, в частности интересен вопрос его происхождения. Меня эта тема также интересовала. Настолько, что 7 лет назад этот интерес вылился в статью.
Смутное время – один из самых тяжелых и драматичных периодов в истории России, который был сопряжен с чередой кризисов, сотрясавших русское общество. То, что происходило в стране в первые два десятилетия XVII века, навсегда врезалось в ее историческую память. Отличительной чертой русской Смуты являлось огромное количество самозванцев. Причина этому – угличские события 1591 г., сыгравшие решающую роль в формировании образа невинно убиенного царевича, который, якобы, вот-вот вернется и исполнит все желания народа. Одним из первых, кто открыто провозглашает себя спасшимся царевичем, является человек, которого мы знаем под именем Лжедмитрий I. Вопрос о его происхождении до сих пор не решен. Мы более не найдем проблемы в историографии Смуты, вызвавшей столько дискуссий на протяжении многих лет, как проблема настоящего имени Лжедмитрия I. Особенность, актуальность проблемы в изобилии различных версий, как достаточно обоснованных, так и откровенно ненаучных.
Самая знаменитая версия, выдвинута еще правительством Бориса Годунова, когда в Россию проникло известие о появлении «чудесным образом спасенного царевича Димитрия». Из нее следует, что Лжедмитрий I - «негодный и распутный монах» Григорий (в миру Юрий) Отрепьев. О жизненном пути Отрепьева рассказывает Борис Годунов в письме к императору священной Римской Империи Рудольфу II. Григорий Отрепьев – сын боярина Богдана Отрепьева, состоял на службе у Михаила Романова и был прогнан им за мошенничество. Однако и после этого Григорий продолжал вести разгульную жизнь. Затем, спасаясь от смерти, он бежал в дальний монастырь, а оттуда – в Польшу к королю Сигизмунду, который стал использовать Григория в своих целях предлога для войны с Россией.
Этой версии придерживается Авраамий Палицын в своем «Сказании». Он пишет, что в 1605 году некий чернец, Григорий Отрепьев «сей юн еще навыче чернокнижию и прочим злым» бежит в Польшу и выдает там себя за царевича Дмитрия.
Однако у историков есть некоторые расхождения по поводу личностных качеств Отрепьева. Многие считают, что Юрий был человеком редких способностей. Будучи сиротой, он не мог преуспеть в государственной службе, вместо этого он поступил слугою на двор к Федору Никитичу Романову, а после к князю Черкасскому. В 1600 году Романовы составили заговор против Годунова. Федор Романов, двоюродный брат покойного царя Федора Ивановича, метил в русские цари. Однако заговор был раскрыт, Романовых обвинили в покушение на «государево здоровье». Некоторых Романовых постригли, некоторых отправили в ссылку. Отрепьеву, как участнику заговора, грозили пытка и виселица. Спасаясь, он бежал из столицы и постригся в монахи под именем Григория. Но вскоре он вернулся в Москву и стал монахом кремлевского Чудова монастыря. А уже через год монах сумел сделать карьеру, его заметил и взял к себе в келью архимандрит, затем Григорий оказался у патриарха Иова. Его ум и литературное дарование доставили ему высокое положение при патриаршем дворе. Сам же Отрепьев везде разузнавал все, что можно о царевиче Дмитрии, и стал в шутку говорить другим монахам: «Знаете ли, что я буду царем в Москве». Об этих словах донесли Иову. Патриарх повелел заточить вольнодумца на Белоозере, но родственники уведомили его об этом, и он в начале 1602 года вместе с двумя другими монахами - Варлаамом и Мисаилом - бежал за рубеж.
Данная версия блестяще написана придворным историком Н.М. Карамзиным и для всего последующего поколения историков не оставляла сомнений, что под личиной царевича Дмитрия скрывался расстрига Григорий Отрепьев.
С. М. Соловьев был отчасти согласен с данными утверждениями: «обман самозванца с его стороны был неумышленный и что Отрепьев сам верил в свое царственное происхождение».
В 1866 году выходит статья Амвросия Добротворского, которому удалось найти документ, гласящий, по его мнению, что Лжедмитрий был никто иной, Григорий Отрепьев. Документ этот — надпись на одной из книг библиотеки Загоровского монастыря (Волынской губернии). «В книге «Василия Великого о постничестве» внизу по листам отмечено: «Лета от сотворения мира 7110 (1602), месяца августа в четырнадцатый день, сию книгу... дал нам, иноку Григорию, царевичу московскому с братией, с Варлаамом да Мисаилом, Константин Константинович... княже Острожское, воевода Киевский». Из данной надписи можно предположить, что Отрепьев с монахами Варлаамом и Мисаилом был в Киеве и получил эту книгу от князя Острожского. Часть надписи, однако, со словами «иноку Григорию», сделана иной рукой, чем остальная надпись. Добротворский сличал этот почерк с документом, на котором была подпись Лжедмитрия, и почерки ему показались тождественными.
Таким образом, версия о том, что Лжедмитрием I был беглый монах Григорий Отрепьев имеет к сегодняшнему времени большинство сторонников.
Иную версию выдвинул очевидец Смуты, немецкий наёмник на русской службе, Конрад Буссов. По его словам, авантюра началась в Москве, среди недовольной правлением Годунова знати. На ее стороне были «все монахи» и один из них, Григорий Отрепьев, был направлен в Польшу с особым секретным приказанием - высмотреть там какого-либо юношу, который возрастом и обличьем был бы схож с убитым в Угличе Дмитрием и убедить выдать себя за царевича. Поиски такого человека длились не долго - недалеко от польской границы он нашел благородного, храброго юношу, который, был незаконным сыном бывшего польского короля Стефана Батория. Этого юношу Отрепьев научил всему, что нужно было для выполнения замысла. После обстоятельного наставления он дал ему совет: постараться поступить на службу к князю Адаму Вишневецкому, деду польского короля, потому что тот живет в Белоруссии у самого московитского рубежа. Когда ему это удастся, он должен найти благоприятный случай и открыть князю тайну, что он прямой наследник Московского государства и младший сын покойного царя Ивана Васильевича. А чтобы князья и другие люди поверили ему, монах передал молодому человеку еще и золотой крестик, который убитому Дмитрию был дан при крещении крестным отцом, князем Иваном Мстиславским, и был у мальчика на шее, когда его убили. При этом неизвестно, каким образом к Отрепьеву попал крест Дмитрия. После того, как монах наладил это обманное дело, он опять вернулся в Россию, начал распространять слухи о живом Дмитрии, и подкупать нужных людей. «И посланный монах Гришка Отрепьев не пожалел трудов…», - пишет Конрад Буссов.
Версия о том, что человек, именующийся в исторических работах «Лжедмитрием I» на самом деле был царевичем, спрятанным и тайно переправленным в Польшу, также существует, хотя и не пользуется популярностью. Наиболее развернуто, она представлена в дневнике Марины Мнишек – дочери сандомирского воеводы Юрия Мнишека, жены Лжедмитрия I, венчанная с ним в мае 1606, незадолго до его гибели, и коронованная как русская царица, а затем жена следующего самозванца, Лжедмитрия II, выдававшего себя за первого. “Дневник” представляет собой записки поляка, находившегося в свите Марины Мнишек, о событиях 1604—1609 гг. Само название - “Дневник Марины Мнишек” — условно, оно утвердилось после публикации в знаменитой серии “Сказания современников о Димитрии Самозванце”, составленной Н. Г. Устряловым в 1834 г. Однако оно имеет долгую традицию употребления в исторических работах о Смутном времени, поэтому в настоящем издании название сохранено. Скорее всего, в «Дневнике» излагается версия, рассказанная самими Лжедмитрием: был при царевиче некий доктор, «родом влах». Узнав о готовящемся убийстве, он предотвратил ее следующим образом: «нашел ребенка, похожего на царевича, взял его в покои и велел ему всегда с царевичем разговаривать и даже спать в одной постели. Когда тот ребенок засыпал, доктор, не говоря никому, перекладывал царевича на другую кровать. И так он все это с ними долгое время проделывал». В результате, когда изменники вознамерились исполнить свой замысел и ворвались в спальню царевича, они удушили другого ребенка, находившегося в постели, и тело унесли. После чего распространилось известие об убийстве царевича, и начался большой мятеж. Как только об этом стало известно, сразу послали за изменниками в погоню, несколько десятков их убили и тело отняли.
Тем временем тот влах, понимая, что царевичу грозит опасность, тайно и уехал с ним «к самому Ледовитому морю» и там его скрывал, выдавая за обыкновенного ребёнка. Перед своей смертью доктор советовал Дмитрию «чтобы тот не открывался никому, пока не достигнет совершеннолетия, и чтобы стал чернецом», что тот и исполнил. После того, как Дмитрий достиг зрелости он стал путешествовать по монастырям и даже «бывал и на Патриаршем дворе, никем не узнанный».
Однако, он не мог никому рассказать о своем истинном происхождении, так как тогда его жизнь была бы под угрозой. Поэтому Дмитрий отправился в Польшу. Там он жил у сыновей одного шляхтича Гойского и учил детей. Потом от него пошел в Бражню, местечко князя Адама Вишневецкого. И тут он «открылся» игумену, а игумен рассказал о нем Вишневецкому. Князь же, вызвав Дмитрия к себе, по-всякому у него допытывался, действительно ли он наследник московского престола. Убедившись в том, что это правда, князь представил юношу сандомирскому воеводе Юрию Мнишеку, а затем и польскому королю Сигизмунду III. В результате, было принято решение помочь названному Дмитрию вернуть «отцовский престол».
Следует отметить, что этой точки зрения придерживаются в основном иностранные авторы ( Паэрле, Бареццо-Барецци, Томас Смит и др.). Однако первым, кто выдвинул версию о подлинности Дмитрия и горячо ее отстаивал, был француз Жак Маржерет, который был очевидцем и участником Смуты и, кроме того, был начальником одного из отрядов дворцовой гвардии Лжедмитрия. Еще во второй половине XVIII века Миллер занимался Лжедмитрием I, склоняясь к убеждению, что царевич был настоящий.
Кроме трех основных, изложенных выше версий настоящего имени Лжедмитрия I, существует еще множество предположений, которые имеют немного сторонников, однако также достойны внимания. Одним из них в 1864 году явилось прекрасное исследование Костомарова Н.И. относительно личности первого самозванца. В этом труде он доказывал, что Лжедмитрий и Отрепьев два разных лица, а самозванец был делом боярских рук. Виднейшим деятелем этой интриги Костомаров считает Богдана Бельского. «Вопрос о том, кто был этот загадочный человек, много занимал умы и до сих пор остался неразрешенным. Его поведение было таково, что скорее всего его можно было признать за истинного Димитрия; но против этого существуют важные доводы…» - пишет Костомаров Н.И. в своей работе «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей».
В том же 1864 году появилась статья Н.М.Павлова (Бицына) «Правда о Лжедмитрии», в которой автор старается доказать, что в Москве к самозванству готовили именно Григория Отрепьева, но что царствовал будто бы не он: в Польше Отрепьева заменили каким-то другим неизвестным лицом, подставленным иезуитами.
Таким образом, при разногласии исследователей и неполноте исторических данных составить себе определенное мнение о личности названного Дмитрия трудно. Большинство историков признает в нем Григория Отрепьева; Костомаров прямо говорит, что ничего не знает о его личности, а В.С. Иконников и граф С.Д. Шереметев, профессор К.Н.Бестужев - Рюмин признают в нем настоящего царевича. Шереметев, председатель российской Археографической комиссии был уверен, что тогда на Москве правил подлинный царевич Дмитрий. По этому вопросу Шереметев переписывался с Бестужевым-Рюминым, и тот, будучи весьма осторожен в оценках, все же отвечал ему в одном из писем: «...теперь я вижу и считаю вероятным спасение Дмитрия...». Подобное высказывание авторитетного историка многого стоит, и научная общественность страны ждала появления книги Шереметева. Но книга так и не вышла, а ее автора расстреляли в 1918 г.
Самый крупный знаток Смутного времени С. Ф. Платонов пришел к заключению, что вопрос о личности самозванца не поддается решению. Подводя итог своим наблюдениям, историк с некоторой грустью писал: «Нельзя считать, что самозванец был Отрепьев, но нельзя также утверждать, что Отрепьев им не мог быть: истина от нас пока скрыта».
Таким образом, можно согласиться с выводами Платонова, с уверенностью заявив, что в свете известных нам фактов, пока не представляется возможным узнать, кем же на самом деле являлся Лжедмитрий.
В заключение, приведу слова знаменитого историка В.О. Ключевского, который, анализируя ход Смуты, с полным основанием утверждал, что «важна была не личность самозванца, а роль, им сыгранная, и исторические условия, которые сообщили самозванческой интриге страшную разрушительную силу».
