Глава 14.
Похищение.
Время близилось к полудню, когда Катя, решившись съездить к родителям в Самару, собрала в сумку вещи. Присев на минуту на стул, она задумчиво осмотрела комнату. Ей нужно было как-то возвращаться в этот мир, покинутый ею совсем недавно, и первым, быть может, самым трудным шагом виделся предстоящий визит в отчий дом. Как встретят её родные? Смогут ли они поверить в чудесное воскрешение дочери? Не станет ли для них ударом её неожиданное появление?.. Катя думала об этом и надеялась, что если не разумом, то сердцем отец и мать поверят ей. Потом она постарается встретиться с Димкой и сделает все возможное, чтобы помочь ему. Она искупит свою вину перед любимым, и ничто и никогда их больше не разлучит.
Катя встала со стула, подхватила с пола сумку и, перекинув ремень через плечо, пошла в коридор. Взяв с полки ключи, она потянулась к дверной ручке, как вдруг раздался звонок. Она машинально открыла дверь и увидела на площадке двух незнакомых мужчин.
- Екатерина Харитонова? - спросил один из них, внимательно разглядывая её.
- Да, я, - ответила Катя растерянно.
- Мы из полиции, - мужчина достал из кармана удостоверение. Раскрыв его на секунду, он спросил: - Вы одна?
- Да. А в чём дело?
- Вас вызывает следователь. Вы, кажется, куда-то собрались?
- Я хотела съездить к родителям. Ненадолго... - смущённо ответила Катя. - Вечером думала вернуться.
- С поездкой придётся повременить. Идёмте с нами. Мы вас отвезем в Управление, - мужчина посторонился, пропуская ее. - Вещи можете взять с собой. Возможно, следователь разрешит вам поездку.
- Спасибо, - ответила Катя и, закрыв дверь, стала спускаться по лестнице вслед за вторым мужчиной.
Они вышли во двор и сели в машину, стоящую у подъезда, в которой их ждал водитель - крепкий молодой парень в тёмных очках и куртке-ветровке. Катя расположилась на заднем сиденье, а слева и справа от нее - оба сопровождающих. Едва закрылись двери, как автомобиль рванул с места и помчался по узким дворовым проездам, рискуя не вписаться в повороты. Но за рулем был настоящий профессионал, и через минуту они уже ехали по улице, обгоняя одну за другой идущие вереницей машины.
Катя почувствовала беспокойство, когда они свернули к шоссе, ведущему из города. Она стала с тревогой посматривать в окна машины и уже хотела было спросить сопровождающих о причинах столь странного маршрута, как вдруг один из них обхватил её железными объятьями, а другой, словно фокусник, извлек откуда-то небольшой шприц и вонзил иглу в её плечо. Всё произошло так внезапно, что Катя лишь испуганно вскрикнула и через несколько секунд потеряла сознание.
- Всего и делов-то, - с усмешкой сказал тот, что делал инъекцию. - Ещё одна пташка попалась. А инструкций-то было, будто и в самом деле ведьму берём. Обыкновенная девка, как все... Симпатичная... Я бы с такой не прочь поразвлечься.
- Тебе девок, что ли, мало? - с иронией спросил второй, доставая портативную рацию. - За поворотом притормози - сменишь номера... Надо доложить Первому, пусть готовит клетку для этой птички.
Милицейский "УАЗ" въехал во двор психиатрической клиники и, резво развернувшись, остановился у крыльца служебного входа. Из машины вышли двое мужчин в форме и уверенно направились к двери. Нажав кнопку звонка, один из них пару минут разговаривал с дежурным через открывшееся окошечко, а затем дверь отворилась, и оба вошли внутрь. Санитар проводил представителей власти к кабинету доктора Фабера и, постучав в дверь, дождался ответа.
- Да-да, войдите.
- Борис Михайлович, тут за Гориным приехали из Тольяттинского УВД...
- Пусть войдут, - распорядился доктор, откладывая в сторону пухлую папку с историей болезни одного из пациентов.
Санитар пропустил милиционеров в кабинет и остался, ожидая указаний доктора.
- В чём дело, товарищи? - чуть недовольно спросил Фабер. - Экспертиза ещё не завершена...
- У нас предписание доставить подозреваемого на допрос в Управление, - прервал его высокий старший лейтенант, уверенно подойдя к столу и положив перед доктором документ с печатью. - Это срочно. Потом мы привезем его обратно.
- Вот как?.. - растерянно сказал Борис Михайлович и бегло прочел документ. - Ну что ж, если надо... Николай, приведи Горина, а мы пока займёмся формальностями, - распорядился он и, достав из стола бланк формуляра, стал заполнять его. Покосившись на офицера, доктор предложил ему: - Присаживайтесь...
- Спасибо, мы постоим, - с улыбкой ответил тот. - Насиделись в машине...
- Ну-ну... А почему так неожиданно? Почему капитан Лужнецкий не позвонил мне? Обычно в таких случаях предупреждают...
- Этого я не знаю, - ответил гость. - Наверное, у следователя была на то причина. Да вы же знаете, что за работа у нас. Всегда всё бегом, чего-то не успеваем. Запарка...
- Понимаю... Что ж, будьте добры, распишитесь в получении, - сказал доктор, придвигая бланк на край стола.
Офицер расписался, а через минуту в кабинет вошел Горин в сопровождении санитара. Поздоровавшись с присутствующими, Дмитрий настороженно посмотрел на полицейских, почувствовав смутную тревогу. Фабер заметил это и ободряюще сказал ему:
- Мы расстаёмся ненадолго, Дмитрий. Следователь почему-то хочет срочно поговорить с тобой, но потом тебя снова привезут к нам. Поэтому я не прощаюсь.
- До свидания, доктор, - сказал Горин потухшим голосом и пошёл к двери.
Через пару минут он и двое полицейских влезли в машину, и она быстро выехала со двора клиники. Горин молча сидел в кузове вместе с сопровождающими, которые непринуждённо перебрасывались друг с другом шуточками, но что-то его настораживало в их беззаботной болтовне. Он чувствовал едва уловимую фальшь, словно перед ним разыгрывался какой-то спектакль, а участвовали в нем довольно посредственные актеры. Это тревожило, хотя Дмитрий ещё не понимал истинных причин своего беспокойства. Он попытался сконцентрироваться и стал вслушиваться в разговор и вдруг подсознательно почувствовал, что "слышит" его подтекст. Поначалу он лишь смутно улавливал какую-то угрозу, исходящую от этих людей, но постепенно это ощущение стало приобретать определённые формы. От напряжения на лбу Горина выступили капельки пота, и он вздрогнул от неожиданности и отчетливо осознал, что произойдёт в следующее мгновение. Чутьё его не обмануло, но сопротивление было бесполезным, когда оба "полицейских" разом навалились на него, заломив руки за спину и прижав к полу машины. Дмитрий заскрипел зубами, почувствовав боль от вонзившейся иглы, и стал проваливаться в тёмную бездну беспамятства...
После обеда Лужнецкий отправился в Самару, чтобы переговорить с родителями Харитоновой. Букину он поручил встретиться с Екатериной и ещё раз попытаться выяснить подробности происшедшего в день убийства и последующие дни, если, конечно, её память способна восстановить эти события. Ехать пришлось рейсовым автобусом, так как все служебные машины находились в разъездах, и он нашёл квартиру Харитоновых, когда на часах было уже четыре.
Дверь открыл отец Екатерины, и Лужнецкий сразу заметил на его немолодом лице следы, оставленные недавно перенесенным горем. Стас представился и, выразив соболезнование, прошёл вслед за ним в квартиру.
- Извините, гражданин следователь, но нам лучше поговорить на кухне, - негромко сказал Михаил Николаевич, прикрывая дверь в спальню. – Моя супруга плохо себя чувствует после всего… Сердце, да и нервы…
- Я понимаю. Ещё раз прошу простить за беспокойство, - ответил Стас, проходя на кухню. Оглядевшись, он сел на табурет у стола и сказал: - Я постараюсь не отнимать у вас много времени.
- Ничего, времени у нас достаточно, - ответил Харитонов, тяжело опускаясь на табурет. - Скажите, вы нашли убийцу нашей дочери?
- Мы задержали подозреваемого, но пока у нас нет полной уверенности, что это злодеяние совершил он. Но могу вас заверить, что мы делаем всё, чтобы раскрыть это преступление. Я, собственно, за тем и приехал, чтобы прояснить некоторые моменты в этом деле, - ответил Стас, с удивлением отметив про себя, что отец ещё не знает о «воскрешении» дочери. Подумав, он решил повременить с таким сообщением, учитывая возможное новое потрясение, способное негативно отразиться на здоровье немолодой четы Харитоновых.
- Так чем могу вам помочь? - спросил Михаил Николаевич.
- Мой вопрос покажется вам довольно странным, но мне бы хотелось знать, в каком роддоме родилась ваша дочь.
- А зачем вам это?.. - удивленно спросил Харитонов. - Впрочем, если надо... Я сейчас узнаю.
Он поднялся с табурета и вышел из кухни. Лужнецкий слышал, как он о чём-то тихонько спрашивал свою жену в спальне, а потом прошёл в гостиную и долго возился с ящиками в шкафах. Вернувшись, Харитонов положил на стол перед Лужнецким свидетельство о рождении дочери и сообщил адрес роддома.
- Спасибо, - сказал Стас, внимательно прочитав документ и сделав запись в блокноте. - Ещё один вопрос... довольно деликатный.
- Да, пожалуйста...
- Катя родилась одна или у неё есть сестра-близнец?
- Одна, - недоумевающе ответил Харитонов.
- Да вы не беспокойтесь, Михаил Николаевич. Нужно снять некоторые сомнения... Так это точно? - спросил Лужнецкий, внимательно глядя на собеседника.
- Конечно. У Маши была тяжёлая беременность, и врачи сначала подозревали двойню, но потом её смотрел замечательный человек - доктор Фирсов и развеял эти предположения. Знаете, тогда ещё не было всех этих медицинских заморочек с ультразвуком, но доктор и без этого ставил абсолютно точные диагнозы. Жаль, что его больше нет... Да, он же и принимал роды у Маши. Пришлось делать кесарево сечение, а я трое суток дежурил у палаты. Так что Катенька родилась, можно сказать, на моих глазах.
- Понимаю... И последнее: у вашей жены есть родственницы, похожие на Катю?
- На Катю?.. Нет, таковых не имеется. У двоюродной сестры Маши две девочки, но они гораздо моложе нашей Катеньки, ещё в школе учатся.
- Ну что ж, это всё, - сказал Лужнецкий, вставая из-за стола. - Большое спасибо.
- Да не за что, - растерянно ответил Харитонов и тоже встал, чтобы проводить следователя. - Вы уж постарайтесь - найдите того мерзавца. Нельзя, чтобы это осталось безнаказанным.
- Непременно найдём, Михаил Николаевич, - уверенно сказал Лужнецкий и уже у двери, вдруг обернувшись, ободряюще добавил: - Крепитесь. Всё в руках Божьих.
Харитонов с удивлением взглянул на него, но ничего не ответил, лишь благодарно кивнул головой и закрыл дверь. "Зачем я это сказал ему? - спросил себя Стас и, почувствовав неловкость, нахмурился. - Ладно, слово - не воробей... Итак, остаётся поставить последнюю точку: посетить роддом".
Спустя полчаса он уже беседовал с персоналом роддома и просматривал старую картотеку, но его поиски остались безуспешными: никаких следов предполагаемого близнеца он не обнаружил. Теперь никаких сомнений относительно Екатерины Харитоновой не оставалось. "Воскресшая", безусловно, была ею, но "оригиналом" ли?! Вся эта мистика и аномальщина, с которой он столкнулся в деле и которая непрестанно давала о себе знать, не могла не оставить в сознании Лужнецкого глубоких сомнений. Помимо его воли, мысль о сверхъестественном вмешательстве навязчиво вертелась в мозгу, опрокидывая любые версии "нормального" происхождения. Это действовало на нервы, а неразрешимость противоречий делала Стаса все более раздражительным и угрюмым.
Мысли вновь и вновь возвращались к рассказам Горина, и капитан решил справиться в клинике о ходе экспертизы. Он вышел из роддома и у автобусной остановки набрал на мобильном телефоне номер. Трубку снял доктор Фабер.
- Здравствуйте, Борис Михайлович. Капитан Лужнецкий. Я хотел узнать, каковы результаты обследования Горина?
- Горина? - удивился доктор. - Но вы же знаете, что мы ещё не закончили с ним. Разве он сам не сказал вам об этом?
- Я с ним не встречался.
- То есть как не встречались? - ещё больше удивился Фабер. - Вы же вызвали его на допрос. От вас приезжали с предписанием и забрали Горина.
- Как забрали?! - воскликнул Стас, поражённый известием. - Я никого не посылал.
- Ну, не знаю... Вы уж сами разбирайтесь со своими коллегами.
- Доктор, объясните, в чём дело, - забеспокоился Стас, почувствовав неладное. - Кто приезжал за Гориным, и куда его увезли?
- Так вы не посылали за ним?.. Странно... Из вашего Управления приехала машина. Это было сразу после обеда. Какой-то старший лейтенант и сержант предъявили документы и сказали, что вы срочно вызываете Дмитрия на допрос. Ещё они сказали, что привезут его обратно. Все документы были в порядке, и я передал его им, - обескуражено ответил Фабер.
- А как фамилия того офицера?
- Я не помню. Подождите минуточку, сейчас посмотрю... Ковалёв. Старший лейтенант Ковалев, но подпись какая-то неразборчивая.
- Ковалёв говорите?.. - задумался Стас. - Что-то не припомню такого. Доктор, я вас очень прошу дождаться меня. Я сейчас к вам приеду, и мы постараемся разобраться. Дело очень серьёзное.
- Да-да, конечно, - взволнованно ответил Фабер.
Стас повесил трубку и стал голосовать на обочине шоссе. Вскоре ему удалось остановить машину, а спустя полчаса он уже входил в кабинет.
Коротко кивнув в ответ на приветствие доктора, Лужнецкий сразу же перешёл к делу, хмуро сказав:
- Покажите бумаги, доктор.
Фабер протянул ему заранее приготовленные документы и с беспокойством спросил:
- Что-нибудь не так?
- Плохо дело, Борис Михайлович, - угрюмо ответил Лужнецкий. - Все это - липа, хотя и сделана неплохо. Кто-то умыкнул пациента и главного подозреваемого в убийстве, а это очень дурно пахнет. Вы можете припомнить, как выглядели те двое?
- Я особо не рассматривал их... Ну, офицер был ростом примерно как вы, крепкий, темноволосый, с аккуратными усами, нос довольно прямой, широкий, глаза, кажется, серые... Какая-то жёсткость и холодность. Неприятный взгляд. Держался очень спокойно и уверенно, - ответил Фабер.
- А второй? - спросил Лужнецкий, записывая приметы в блокнот.
- Второго я почти не помню. Он всё время молчал в сторонке. Пожалуй, тот был пониже и коренастее первого, пошире в плечах... Тоже тёмный, а лицо широкое. Кто бы мог подумать, что они не из полиции! На них была форма, и документы у офицера я видел, - расстроенно ответил Фабер.
- Доктор, а кто дежурил у входа? Может, видели машину, номера?
- Машину видел. Обыкновенный "уазик". Такой же, на котором вы привозили Горина. А дежурный уже сменился.
- Жаль. Впрочем, номера наверняка тоже липовые. Чёрт, искать их теперь уже бесполезно! За это время они могли уехать куда угодно и даже перекрасить машину. Я позвоню от вас в Управление?
- Да, конечно... И что же теперь будет?
- Не знаю, но нам с вами достанется на орехи, - ответил Лужнецкий, набирая номер на диске телефона. - Не расстраивайтесь, Борис Михайлович, вашей вины в этом нет. Тут работали профессионалы. Непонятно только, кто они и зачем им понадобился Горин.
Он обстоятельно доложил дежурному о происшествии, а затем попытался связаться с шефом, но секретарша ответила, что подполковник Вольский находится на совещании у начальника Управления. Стас положил трубку и, попрощавшись с доктором, поспешил на автовокзал.
В город он вернулся уже вечером, когда рабочий день закончился, но всё же решил зайти в Управление, надеясь ещё застать Виктора в кабинете. Тот действительно дожидался его, в одиночестве листая материалы дела. На тумбочке стоял электрический чайник, в котором закипала вода, и Букин, увидев друга, усмехнулся и сказал:
- Хорошо, что заскочил. Я уж думал, не дождусь тебя. Кофе будешь?
- Давай, - невесело ответил Стас, усаживаясь в единственное потертое кресло и вытягивая уставшие ноги. - О Горине знаешь?
- Да, - ответил Виктор, доставая чашки. - Мы уже проверили: в нашей «конторе» эти молодчики не служат.
- А в ФСБ?
- Запрос направили, но... Ты же знаешь, они своих не сдадут, даже если это их люди. Это же не самодеятельность, Стас. Если Горин их чем-то заинтересовал, пиши пропало. Они его так спрячут, что нам до него не добраться.
- Но зачем он им? Обыкновенное убийство на почве ревности, да и то под вопросом. В конце концов, ФСБ могло бы забрать его у нас официально. К чему весь этот спектакль с похищением?
- Откуда мне знать? Наверно, чекисты более серьёзно относятся к таким психам, как Горин. А может, это и не чекисты вовсе, - ответил Виктор, наливая в чашки кипяток и доставая банки с кофе и сахаром.
- А кто же тогда?
- Кто их знает... Я не исключаю, что наёмники Трутнева.
- Нет, это уж слишком. Зачем Трутневу похищать своего соперника? Тем более что тот уже ему не конкурент, да и делить больше нечего.
- А месть?
- За что? За убийство Харитоновой, которого не было? Кстати, ты был у неё? - спросил Лужнецкий, помешивая ложкой в чашке.
- Был, но не застал, - нахмурившись, ответил Букин. - Потом несколько раз звонил, но трубку никто не берет. Должно быть, куда-нибудь ушла.
- Ладно, попробуем встретиться завтра. Что с запросом по поводу погибшей? Есть какой-нибудь результат?
- Пока ничего. В системе нет никаких сведений о пропавшей девушке с такими приметами, - ответил Букин и, задумчиво помолчав, спросил: - Стас, а ты уверен, что "воскресшая" - Харитонова?
- Теперь уверен. Я говорил с её отцом и был в роддоме. Близнец исключается.
- Значит, убитая - двойник Харитоновой?
- Возможно, если только она не воскресла из мёртвых на самом деле, - ответил Стас.
- Да ты что? Неужели ты веришь во всю эту чушь?
- Верю, не верю... Виктор, я уже совсем ничего не понимаю. Может, я и в самом деле "перегрелся"? Я всё больше склоняюсь к мысли, что... в рассказе Горина о потустороннем вмешательстве есть доля истины.
- Ты хочешь сказать...
- Я хочу сказать, что как-то объяснить всё это можно, только приняв его версию случившегося. Понимаю, что такое никогда не может фигурировать в материалах дела, но всё другое - бесперспективно. Я чувствую, что мы никогда не найдём двойника Харитоновой, потому что её не существует в природе.
- Если так, то тогда дело полностью развалится. Нет убитой - нет и преступления. Но труп-то всё-таки был! Как быть с этим, Стас? – растерянно спросил Букин.
- Чёрт возьми, я не знаю! - раздраженно воскликнул Лужнецкий. - Нужна эксгумация, а шеф запретил и думать об этом. Но я уверен, что она что-то даст. Похоже, мы имеем ещё один "висяк", Витюша.
- Да, похоже... - согласился Букин. - Ещё и главный подозреваемый исчез... Ну что, по домам? Я подвезу тебя.
- Поехали, - тяжело вздохнув, ответил Лужнецкий. - Завтра будет трудный день.
Едва бригада Лужнецкого собралась утром в "резиденции", как зазвонил телефон, и секретарша шефа сообщила, что капитана срочно требует к себе Вольский.
- Ну вот, началось, - хмуро сказал Стас, направляясь к выходу.
Начальник УгРо принял Лужнецкого сразу же, как только Верочка доложила по селектору о его прибытии. Стас вошёл в кабинет и, плотно прикрыв дверь, подошёл к столу начальника.
- Здравствуйте, Игорь Викторович, - сдержанно поздоровался он, предчувствуя тяжёлый разговор.
- Садись, Стас, - сказал Вольский, жестом указав на стул. Достав сигарету и прикурив, он начал разговор. - Мне уже доложили о твоём ЧП. Что думаешь об этом?
- Горина похитили профессионалы. Уголовщине такое не по силам. Если бы это был "заказ" Трутнева, то Горина бы просто убили. Им незачем возиться с похищением, в этом нет никакого смысла. Поэтому я отвергаю версию о причастности Трутнева. Вероятнее, что замешано ФСБ, но причины мне неизвестны, разве что их могла заинтересовать необычность подозреваемого и его высказывания относительно вмешательства потусторонних сил и их роли во всей этой истории, - ответил Стас, стараясь сохранять спокойствие и бесстрастность.
- ФСБ не занимается сумасшедшими, - хмуро заметил подполковник. - А сам-то ты веришь рассказам Горина? Только честно.
- Трудный вопрос, Игорь Викторович... Если честно, то только с позиций
нереального можно более-менее логично выстроить цепочку событий и попытаться распутать клубок противоречий и загадок в деле. Я долго думал и всё больше склоняюсь к выводу, что Горин - не сумасшедший, а его рассказы - не плод больного воображения. Доктор Фабер тоже считает Дмитрия вполне здоровым психически, и только необычность высказываний Горина заставляет его не спешить с окончательным заключением.
- Значит, ты считаешь, что можно доверять всей этой бредятине о материализации духов? – жёстко спросил подполковник. – Ты зациклился на этом, Стас. Наверное, тебе и в самом деле нужен отдых. Не хватало только, чтобы ты сам стал пациентом доктора Фабера… Вот что, с завтрашнего дня пойдёшь в отпуск, а дело сдашь… лейтенанту Конышеву. Он сейчас меньше всех загружен, пусть разбирается.
- Но Игорь Викторович, Конышеву не справиться... - возразил Лужнецкий.
- Никаких "но", Стас! - резко оборвал его подполковник. - Это приказ, изволь выполнять. Сегодня же сдай дело, и чтобы завтра я тебя не видел в Управлении!
- Я не понимаю, товарищ подполковник... Вы мне не доверяете? - растерянно спросил Лужнецкий.
- Ты глупеешь прямо на глазах, Стас. Я хочу вытащить тебя из этого дерьма. Ты даже не представляешь себе, во что мы вляпались. Да-да, и ты, и я вместе с тобой, - с неясным намёком сказал Вольский и со злостью затушил сигарету в пепельнице.
- Может, объясните, что всё это значит?
- Ничего объяснять я тебе не буду. Если не хочешь больших неприятностей на свою задницу, завтра же испаришься из города. Поезжай к морю, куда угодно и забудь обо всём. Мне нужен здоровый сыскарь, а не сдвинутый тип. Вот и отдыхай, поправляй нервишки. Понял меня?
- Не совсем... - выдавил Лужнецкий.
- Это неважно. Выполняй приказ, и всё будет в порядке. Вернёшься из отпуска - тогда и поговорим о твоем повышении, - хмуро сказал Вольский и машинально потянулся за новой сигаретой. Вынув из пачки и повертев в пальцах, он сломал её и кинул в пепельницу, раздражённо продолжив разговор: - Приказ будет готов сегодня, а деньги получишь завтра с утра. Я распоряжусь, чтобы выдали. Всё, Стас, выполняй. Да, пришли ко мне Конышева, и пусть захватит с собой дело.
Лужнецкий молча встал со стула и понуро пошёл к двери, совершенно подавленный таким поворотом событий. Вернувшись в свой кабинет, он сел за стол и несколько минут молчал, пытаясь успокоиться. Его бригада, почувствовав настроение старшего товарища, тоже примолкла, настороженно поглядывая на него и пытаясь предугадать результат его беседы с начальством. Наконец Стас взял себя в руки и, достав папку с делом, обратился к Конышеву:
- Евгений, возьмёшь дело Горина себе. А сейчас дуй к Игорю Викторовичу, он тебя хочет видеть. Документы возьми с собой.
- А как же вы?..
- Я уже в отпуске. Иди, начальство ждать не любит.
Конышев взял папку и заспешил к двери, едва сдерживая довольную ухмылку. Когда он вышел из кабинета, Букин озабоченно спросил:
- Что всё это значит, Стас?
- А то и значит, что шеф выгнал меня в отпуск, - выдавил из себя вымученную улыбку капитан. - Силком выгнал... Ладно, как-нибудь переживем. Ты остаёшься за меня, Витёк, так что присмотри за нашим шустрым мальчиком. Боюсь, амбиций у него больше, чем мозгов. Как бы не наломал дров.
- Присмотрю, конечно, - ответил Букин. - Но я не понимаю, почему он отстранил тебя от дела?
- Похоже, на него кто-то давит и очень сильно. Эх, знать бы кто и почему! Ну да ладно, теперь всё это не имеет значения. Шеф прав: мне нужно остыть.
- Чем будешь заниматься? Поедешь куда-нибудь?
- Пока не решил. Всё произошло так неожиданно. Сначала просто дам себе расслабуху, а там посмотрим, - ответил Лужницкий и стал прибирать в стол бумаги и вещи.
Убрав всё, Стас попрощался с Букиным и Воробьёвым и вышел из кабинета. Формально этот день еще был для него рабочим. Капитан решил напоследок навестить Харитонову, сам не зная толком зачем. Через полчаса он уже входил в подъезд дома Екатерины. Поднявшись на второй этаж, Лужнецкий остановился у двери квартиры № 5 и прислушался. Не было никаких признаков жизни, но он всё же нажал кнопку звонка и, подождав, нажал ещё раз. Дверь так и не открыли, и Стас позвонил соседке. Через минуту в приоткрывшейся двери показалось настороженное лицо Кондратьевой.
- Добрый день, Елена Константиновна. Вы узнаете меня? - спросил Стас с улыбкой. - Я следователь.
- Как же, помню, - ответила она, снимая предохранительную цепочку и открывая дверь. - Товарищ Лужнецкий, если не ошибаюсь?
- У вас хорошая память. Вы разрешите спросить вас кое о чём?
- Спрашивайте... Наверное, по поводу Катеньки?
- Да. Вы видели её сегодня?
- А разве она не у вас? - удивилась Кондратьева.
- Почему вы так подумали?
- Ну, как же, за ней вчера приезжали, кажется, из полиции, - растерянно ответила Кондратьева. - Я видела, как Катя уехала на машине с какими-то мужчинами. Она сказала мне, что едет к вам.
- Когда это было?
- Вчера около полудня. Я как раз возвращалась из магазина...
- Елена Константиновна, а как выглядели эти мужчины? Можете припомнить? - спросил Лужнецкий, нахмурясь.
- Нет. Я видела их мельком. Кажется, их было двое... Ах, нет! Ещё один сидел в машине.
- Ну, извините. Не буду больше задерживать вас. До свидания.
- Товарищ следователь, а как же Катенька? Что с ней?
- Не беспокойтесь, Елена Константиновна, мы разберёмся. Надеюсь, это просто недоразумение. Всего хорошего, - ответил Лужнецкий и быстро спустился во двор.
Известие об исчезновении Харитоновой не было для него неожиданным. Он предчувствовал такое развитие событий. Оба похищения логически связаны между собой, в чём не было никаких сомнений, но Стас терялся в догадках: кому и зачем понадобились главные действующие лица этой кошмарной фантасмагории? Усевшись на лавочку возле подъезда, Лужнецкий погрузился в раздумья, но так и не смог прийти к какому-то определенному выводу.
"Какого чёрта я ломаю голову! - с досадой подумал он. - Меня выперли в отпуск, вот и надо наслаждаться свободой. Шеф прав: мне давно пора отдохнуть, а то от всего этого недолго и свихнуться".
По пути домой Лужнецкий закупил продуктов и занялся приготовлением роскошного обеда, позволив себе насладиться отличным бифштексом, салатом с кальмарами и прочими деликатесами, вкус которых давно забыл из-за неустроенности холостяцкого быта. Закончив обед полубутылкой хорошего вина, Стас впервые за многие месяцы завалился на диван и проспал до вечера.
Проснулся он от настойчивого звонка в дверь и, вскочив с дивана, протёр глаза. Снова раздался звонок. Мысленно выругавшись в адрес неизвестного визитера, Стас поспешил к двери. Он очень удивился, когда увидел на площадке Калашникова, за спиной которого стояла симпатичная девушка.
- Чем обязан? - не слишком любезно спросил капитан, разглядывая их.
- Поговорить надо, Станислав Андреевич, - ответил Калашников серьёзно.
- О чём?
- О Горине и вообще...
- Я в отпуске и больше не веду это дело.
- Мы знаем. О похищении Горина тоже. Может, вы всё же пригласите нас к себе? Здесь как-то неудобно разговаривать.
- Что ж, проходите. Только прошу прощения - у меня не убрано. Не ждал гостей, - ответил Стас, пропуская их в квартиру.
Войдя в коридор, Калашников представил свою спутницу:
- Знакомьтесь. Марина Разина, тоже журналист, работает в нашей газете...
- Марина, - с улыбкой сказала она, с интересом разглядывая Лужнецкого и протягивая ему руку.
- Стас, - чуть смущенно ответил тот. Он вдруг почувствовал, что не может оторвать взгляда от её глаз, и от этого смутился ещё больше. - Прошу вас, проходите...
Когда гости вошли в комнату, Лужнецкий торопливо прибрал со стола остатки своего пиршества и пробормотал:
- Отмечал свой неожиданный отпуск... Что будете пить? У меня есть хороший кофе и коньяк. А может, вина?
- Лучше кофе, - с улыбкой ответила Марина за обоих. - Артём за рулём.
- Хорошо, я сейчас... А вы пока располагайтесь.
Минут через десять Стас вернулся в комнату с подносом в руках, на котором стояли чашки и кофеварка. Расставив всё на столе, он сказал:
- Теперь можно и поговорить... Так что вы хотели?
- Станислав Андреевич, мы знаем, что вас отстранили от дела , и что Горина похитили из клиники, - начал Артём нерешительно. – Я и Марина считаем, что это взаимосвязанные события, а причина в том, что происшедшим с Гориным и Харитоновой заинтересовалась некая спецслужба.
- Возможно... - согласился Лужнецкий. - И что из того?
- Мы хотим продолжить расследование самостоятельно, и предлагаем вам присоединиться к нам.
- А зачем? Зачем вам все это?
- А разве вы не хотите довести до конца дело и разгадать его загадки? Неужели вы вот так, просто, смиритесь с тем, что вас отпихнули в сторону да ещё и оказывают давление? - спросил Артём, изучающе глядя на Лужнецкого. - Насколько я наслышан о вас, вы не тот человек, чтобы сдаваться. Или я не прав?
- Правы. Я не в восторге от того, что меня выперли в отпуск. Мне действительно очень хочется узнать правду и самому закончить дело, но... Приказ есть приказ, его не обсуждают, а выполняют. К тому же, если этим делом заинтересовалась ФСБ, то что мы сможем сделать? - Стас опустил свой взгляд на чашку и, хмуря брови, стал размешивать ложкой сахар.
- Станислав Андреевич, вы недооцениваете возможности прессы. Нам ведь тоже кое-что известно... - вступила в разговор Марина.
- И что же? - с интересом спросил Лужнецкий.
- Во-первых, что в похищении замешана не ФСБ, а совсем другая спецслужба. Она называется Агентством Новых Технологий, или АНТ.
- Никогда не слышал о такой. Откуда вам это известно? - забеспокоился Стас.
- Об этом потом... Ещё нам известно, что НЛО, или "тарелочки", действительно существуют, как существуют многие аномальные явления, относительно которых во всём мире столько спекуляций и скептицизма. Но всё это для обывателей, а для серьёзных организаций вроде АНТа - давно известные факты. Как вы думаете, стала бы такая организация затевать всю эту возню вокруг Горина и Харитоновой, если бы их история была заурядным бытовым убийством? Нет, Станислав Андреевич, тут всё намного серьёзнее, чем можно себе представить, и объяснение происшедшему нужно искать только в сфере запредельного. Вот мы и хотим докопаться до истины, чтобы она стала достоянием не только спецслужб и правительств, но и всех людей.
- Мы понимаем, что ввязываемся в рискованное предприятие, но оно того стоит, - добавил Артём. – Если нам удастся найти доказательства, хотя бы частично подтверждающие рассказ Горина, то мы сможем подготовить такой материал, за который ухватятся самые крупные и известные зарубежные издательства и агентства. Вы даже представить себе не можете, какие деньги они платят за настоящие сенсации, а у нас есть реальный шанс подготовить потрясающую «бомбу». Нам нужны ваши знания и опыт. Так что решайте: вступаете вы в нашу компанию или нет.
- Предложение заманчивое, - задумчиво ответил Стас. - И дело даже не в деньгах... Пожалуй, я приму его, но только при определенных условиях.
- Каких же? - нетерпеливо спросил Артём.
- Так как риск нарваться на крупные неприятности велик, в этом неофициальном расследовании не должно быть никакой самодеятельности. Каждый шаг нужно выверять и согласовывать. Руководить расследованием буду я, а вы обязаны выполнять мои распоряжения. И потом… не должно быть никакой утайки информации. Без взаимного и полного доверия работать вместе невозможно. И, конечно, полная конфиденциальность.
- Хорошо, мы принимаем ваши условия, - с довольной улыбкой ответил Артём.
- Если так, то я согласен поучаствовать в этой авантюре, - усмехнулся Лужнецкий. - И давайте договоримся, что будем обращаться друг к другу на "ты". Я не люблю в команде излишнего официоза.
- Принимается, - кивнул головой Артём. - Тогда, если больше нет принципиальных замечаний, давайте обсудим наши совместные действия.
- Но сначала вы поведаете мне всё, что вам известно.
- Безусловно. Только постарайтесь поверить в то, во что поверили мы, иначе так и будем топтаться на месте... - предупредил Артём и стал рассказывать с самого начала, как они заинтересовались делом Горина.
Рассказ получился долгим и подробным, а затем настала очередь Лужнецкого поделиться с журналистами ещё неизвестными фактами и предположениями. Обменявшись информацией, они перешли к планированию первоочередных действий.
- Начинать нужно с психклиники, - сказал Стас. - Только там можно найти какой-то след, ведущий к этому агентству. К сожалению, доктор Фабер не смог припомнить более того, что я вам рассказал. О похитителях Харитоновой нам известно ещё меньше.
- Как ты сказал, Стас?.. Доктор Фабер? - переспросил Артём, о чём-то напряженно вспоминая.
- Да, доктор Фабер. Борис Михайлович Фабер, заместитель главного врача. А что?
- Мне показалось, что я уже где-то слышал эту фамилию, - ответил Артём. - Ну да, точно! Марина, помнишь, когда мы были у Кригера, ему кто-то позвонил? Кажется, он назвал своего собеседника доктором Фабером.
- Да-да, верно. Я тоже помню это, - подтвердила она.
- Это уже интересно, - сказал Лужнецкий. - Выходит, этот ваш профессор знаком с Фабером. Вы не могли бы припомнить, о чём они говорили? Хотя бы основной смысл разговора.
- Кажется, они договаривались о встрече, - ответила Марина. - Точно, о встрече. Кригер ещё сказал, что не знает, как проехать к Фаберу, а тот, вероятно, ответил, что заедет за ним. Встреча намечалась на следующее утро.
- Так, а через два дня Горина и Харитонову похитили. Вы сообщали Кригеру о "воскрешении" Харитоновой?
- Да, я ему звонила, - ответила Марина. - Это было в тот день, когда мы узнали об этом. Вернее, поздно вечером... Ты думаешь, профессор как-то связан с АНТом?
- Нам это неизвестно, но факты настораживают, - ответил Стас. - Буквально на следующий день около полудня оба главных персонажа исчезли. Такое трудно назвать совпадением. Если профессор и не связан непосредственно с АНТом, то наверняка от него произошла утечка информации. Нужно выяснить: имел ли он контакт с кем-либо ещё и не говорил ли с этим человеком о Горине и Харитоновой? У вас есть координаты профессора?
- Да. Он дал нам свою визитную карточку, - ответила Марина.
- Свяжитесь с ним немедленно и постарайтесь вытянуть из него все, - сказал Стас. - Я уверен, что это первый настоящий след, который может привести нас к АНТу. На всё остальное не имеет смысла тратить время. На сегодня всё. Встретимся завтра после обеда у меня. Мне с утра нужно в Управление - оформить отпуск и получить деньги.
- Хорошо, договорились, - сказал Артём, вставая из-за стола и помогая Марине. - До завтра, Стас.
Проводив гостей, Лужнецкий вернулся в комнату и ещё долго раздумывал над состоявшейся беседой, ловя себя на мысли, что принял предложение вовсе не из-за ущемленного самолюбия или любопытства, а из-за желания быть рядом с Мариной. Он не обольщал себя надеждой на взаимность, интуитивно чувствуя, что между ней и Артёмом что-то есть, но, помимо свой воли, попал под гипноз её глаз. Стас пытался прогнать прочь от себя мысли о ней, но это ему не удавалось. Уставшая от одиночества душа вдруг затосковала по любви, и с этим он не мог бороться.
