Прошло много, очень много лет с той поры, когда нам, еще совсем детям, запретили любить. А чувство боли и разочарования такое, как будто это было только вчера.
Стыд и срам
Поход в кино, да ещё индийское, да ещё и на вечерний сеанс, был настоящим праздником. И даже то, что рядом сидели родители, не могло испортить нашего хорошего настроения.
На сцене пел и плясал неотразимый Митхун Чакраборти. То там, то здесь, слышались всхлипывания, а мне было на удивление легко и спокойно. Моя ладошка лежала в Его, не по детски крепкой руке и мне, не избалованной лаской и вниманием, казалось, что ничего не может быть прекрасней этих мгновений.
Но всё хорошее когда нибудь да заканчивается. Стихли последние звуки музыки и в зале зажгли свет. Я с удивлением всматривалась в заплакан-ные лица женщин. Ведь почти с каждой из них рядом был ЕЁ мужчина, а значит, всё должно быть хорошо и все должны быть счастливы.
Толпа зрителей ринулась к выходу, и мы оказались втянутыми в этот неуправляемый поток. Кто-то толкнул меня в спину, кто-то наступил на ногу и я, ойкнув от боли, дёрнулась в сторону и невольно прижалась к Его груди. Он, защищая, притянул меня к себе и, выставив вперёд плечо, постарался оградить от неосторожных толчков.
− Не смей! – раздался резкий и, какой-то злобный крик моей матери. Казалось, даже гул голосов стал намного тише, а я не могла понять, что случилось. Мама схватила меня за плечо и, больно тыча в спину, буквально потащила к выходу. А Он остался где-то далеко позади.
По дороге домой я выслушивала слова о том, какая я, оказывается, маленькая распутная дрянь и что если в девять лет я вытворяю такое на людях, то что же из меня получится дальше?
Утром мы встретились с Ним в школе и, оказалось, что Ему тоже пришлось несладко.
– С сегодняшнего дня вы будете сидеть на разных партах. Подальше друг от друга. – Сказала классная руководительница и, схватив его за воротник рубашки, поволокла в конец кабинета.
Он не сопротивлялся. Сел за указанную парту и опустил голову.
− Стыд и срам! – отчеканила посвящённая во все детали нашего «преступления» классная и направилась к своему столу.
− Тили-тили-тесто… − пропищал сидевший на задней парте двоечник Мишка и противно хихикнул.
За нами установили тотальный контроль.
Даже беглый взгляд, брошенный Им в мою сторону, или мной, в Его, не оставался безнаказанным. Кто-то из одноклассников сообщал классной о каждом нашем шаге, о каждой попытке оказаться рядом. Затем «донесение шло наверх» и уже родители применяли к нам карательный меры.
В течение полугода я, отличница и гордость класса, медленно, но верно, скатывалась сначала на четвёрки, потом на тройки, и вот, наконец-то наступил тот момент, когда я получила первую в своей жизни двойку.
Ещё совсем недавно каждое «хор» в моей тетради воспринималось как личное оскорбление. Или как пощёчина, что ли.
А здесь, увидев «пару», я не испытала абсолютно никаких эмоций.
Мы ещё долго пытались писать друг другу записки, касаться плечом плеча на коротких, как выдох, переменах, но уже понимали:
«И это пройдет…»
И, конечно же, «Это» прошло. Правда не так быстро, как этого хотелось «поборником морали». Постепенно нас до такой степени запугали и «затюкали», что мы боялись не только оказаться рядом, но даже смотреть в ту сторону, где находился другой из нас. А к концу восьмого класса мы стали абсолютно чужими, и ещё долго-долго мне не хотелось думать ни о какой любви.
Но зато я с огромным удовольствием наблюдала за ней со стороны.
Подписывайтесь на канал и будьте в курсе всего самого свежего и интересного
А здесь доказательство того, что любовь существует
Маленькие рассказы о большой любви
Ей- 90, ему - 60, но они по прежнему любят и любимы
Любви все возрасты покорны
На этом я с вами прощаюсь, - Счастья вам и тепла!