Русь безначальная (стр. 91)

…По Владимирской дороге из лесу к городу босиком по снегу вышел убогий. В рубище, хромая на обе ноги, лицо в запекшихся струпьях, волосы колтунами свисали на глаза. К ладоням без перстов грязными веревками были примотаны палки, на которые он опирался. Шел он, временами приплясывая, напевал гнусаво, вскрикивал, приседал.

Войдя в посад, стал петь громче, повизгивая будто от радости. Народ сторонился убогого, ужасаясь дикому взгляду, кой-кто божьему человеку кланялся. Убогий остановился посередь улицы, поднял клочковатую бороду на крест церквушки и завыл, сначала невнятно, потом разборчивее выкрикивая слова. Вкруг собрался народ, глядя на бесноватого.

- Ой, Сашеньку не обидьте!- плакал юродивый.- Ой, не троньте человеце! Чур меня, чур меня!- будто отталкивал от себя кого-то руками.

- Что тута за сборище?- послышался над головами властный голос: сквозь толпу проталкивался ратник.- Кто таков?- спросил он, оглядывая юродивого.

- Сашенька, Сашенька- страдалец,- жалобно всхлипнул убогий.

Ратник пригляделся внимательней, вдруг, отшатнулся:

- Сашка!- закричал он,- Сашка, ты ли?!

Убогий закланялся:

- Я- Сашенька- страдалец. Не обидь Сашеньку, добрый человек!

- Сашка- косой! Да кто ж тебя так-то?!

- Сашеньку обидели,- захныкал тот жалобно.

- Да что ж это, а?!- огляделся ратник беспомощно.- А, ну, расходитесь!- крикнул он толпе.- Эй, Данила, подь сюды,- позвал он поверх голов. – Бери его.

Юродивого подхватили с двух сторон, понесли на руках, тот радостно залился, закивал головою:

- Князюшку несут, православныя! Князюшку несут.

- Да замолчь ты!- сквозь зубы процедил служилый.

На княжем дворе по предполуденному времени народу почти что не было- готовились ко сну. Ратники внесли убогого в гридню, посадили на скамью. Тот заоглядывался, заулыбался, но, увидав на столе оставленный кем-то нож, вдруг весь сжался, испуганно захлопал глазами, заплакал.

- Ты кого эт приволок, рехнулся что ль?- набросился на ратника Кукша-сотский.

- Кукша, ты глянь-кось сам,- предложил ратник.

- Чего тут глядеть?- подошел сотский ближе, вгляделся.- Мать честная, Сашка!- ахнул он.

- Сашенька боится,- хныкал убогий, показывая культею с палкою на нож.

- Господи, кто ж тебя так?!- выдохнул Кукша.- Эй, кто там? Князь где?

- На облаву пошел,- крикнули из-за ворот.

- Сашка, кто тебя так?- повторил сотский, разглядывая бывшего ратника.

- Сашеньку князь посылывал с посольствами великими,- гордо ответствовал убогий, утирая слезы.- Сашка службу ему служаху. Рать великую един побиваху.

- Рехнулся,- тихо молвил кто-то.

- Цыть!- прикрикнул Кукша.- Ты не бойся, Сашка, говори.

- Сашенька новгородцев князю привел. А Сашеньку великий князь за то на колесо,- заплакал юродивый, тряся головою.- Персты палкою изломал. Лоскуты со спины резал. Огнем жег. А Сашенька вой добрый!

- Вот те на!- ахнул кто-то.

- Болшую службу ты сослужил, Сашка,- тихо сказал Кукша.- Вархомола[1] кличьте, попользует его пусть. Отмойте, накормите. Я к князю.

Ратники бросились исполнять указания, Санька остался один. Поскуливая, пригибая от страха голову, пометался по гридне, нашел дверь и тихо выскользнул на двор. У ворот дремал сторож. Тихонько приоткрыв воротину, Сашка вышел на улицу, похромал к посадам. Люди оборачивались, крестились на чудище, завывающее непонятные песни. Зайдя в укромный уголок между заборов, в который ветром набило с возов сена, зарылся в кучу, задремал чутко, вздрагивая.

Очнулся от топота множества копыт, высунулся из своей норы- по улице, пугая прохожих, несся конный отряд, впереди скакал князь.

- Князюшко!- бросился юродивый наперерез, да так скоро, что влетел под самые копыта коней.

Его бросило навзничь, кто-то закричал, но было уж поздно- задние налетели, втоптав несчастного в снег.

[1] знахаря