Жил-был на белом свете юный москвич... Но это давно было. Сейчас он давно уже не юн, и даже скорее наоборот, но зато уже лет десять как почти работает он подле станции «Воробьевы горы». И это его очень радует.
Замечательное место! Добираться с Северной рабочей окраины далековато, конечно, но зато уж как доберешься, вылетит поезд из тоннеля, выйдешь на платформу – красота же! Весной – всё цветет, летом – тоже зелень, осенью – всё такое багряное, как у Пушкина. Даже зимой хорошо – снежное такое безмолвие (это когда зимой еще снег бывал, но в этом году тоже ничего). И настроение твое, как говорится – улучшилось. Хоть и привычная, но красота.
Вечером тоже. Натрудишься за рабочий день, намаешься, но зайдешь в метро – и опять красота и благолепие. Успокаивает.
Еще поднимает настроение, когда курьерам объяснять, особенно начинающим:
- Выйдете последний вагон из центра, пройдете, спуститесь вниз...
- КУДА??!
- ВНИЗ!!! Вниз, вниз, я серьезно. Вот такая уникальная станция метро, с нее выходить надо ВНИЗ!..
...Да, но не всегда любил москвич «Воробьевы горы». Был момент – практически ненавидел, слушайте.
Вообще говоря, для нашего юного москвича станция «Ленинские горы» - та, что всегда была закрыта. С отцом они как ни придут на футбол в «Лужники», так обязательно после матча объявят:
«Проход к станции «Ленинские горы» закрыт!!! Пользуйтесь станцией «Спортивная»!!!»
А в 1983 году ее и вовсе закрыли, а жили они далеко, так что на «Ленгорах» москвич и был всего-то, может, пару раз проездом, когда в цирк ездили, и ничего про нее почти не помнил. Помнил, что она «на улице», ну и всё.
А потом юный москвич немножко подрос, начитался журнала «Юный Техник», решил тоже стать «технарем», а для этого поступить в институт под названием «МФТИ» (он же Физтех), который в журнале разные задачки интересные печатал.
Но сначала надо было поступить в одну умную школу, а для этого – съездить на Олимпиаду, а проходила Олимпиада на Физфаке МГПИ, что неподалеку от метро «Спортивная». И вот москвич начитался умных книжек, нарешался разных сложных задачек, и отважно поехал.
По пути москвич повторял в голове разные полезные законы и формулы, а перегон от «Фрунзенской» до «Спортивной» совсем коротенький... короче, очухался юноша, лишь когда двери захлопнулись, и объявлено, что следующая станция – «Университет»...
Господи, как же долго тащился поезд! Сперва ехал, потом тормозил, потом тихонечко перебирался на этот объездной путь, тихо ехал... ме-е-едленно... ме-е-е-едленно... А потом – обратно, от «Университета»...
На душе у юного москвича сделалось люто, жутко. Он видел, что опаздывает, явно опаздывает, а поезд всё тащился и тащился... туда, потом обратно...
«Всё, кранты. Опоздал. Теперь – точно опоздал. Не пустят. А если и пустят на Олимпиаду – смысл, время упущено, так и так задачи решить не успеешь, сложные, чай, не школа...
А поезд – всё тащился и тащился. «Всё, всё пропало! Да черт бы побрал эти «Ленинские горы», хоть бы они вообще рухнули, я бы спокойно вышел где надо, на Спортивной!»
Но закончилось всё хорошо. И на Физтех москвич поступил, и даже закончил, но это другая история. И «Ленинские горы» открылись, но уже «Воробьевыми», конечно. Но всё равно. Очень, очень долго еще, проезжая их – вспоминал я ту свою поездку на Олимпиаду, и вздрагивал практически всеми фибрами души от легкого такого ужаса. «Я опаздываю! Жизнь кончена! Не видать мне Физтеха!»
И настроение мое – улучшилось.
Ни о чём. Просто история (с)