Как я уже начал рассказывать в предыдущей статье, в середине 2005 года в делах петербургского клуба «Платформа» случилась нестандартная ситуация. На моей памяти таких историй больше не было. Столкнувшись с тем, что обещанные инвесторам обороты в северной столице просто недостижимы, директор клуба Алексей Кабанов, понимая, что скоро придётся отвечать за немаленькие вложения, придумал уникальную схему. Те, пусть и не огромные, но все же регулярные доходы, которые приносила «Платформа», он под корень вынимал из проекта и вкладывал в стройку клуба в Москве.
Его расчёт состоял в том, что столичная публика, гораздо более обеспеченная и привычная тусоваться, позволит в новом заведение быстро выйти на серьёзные обороты, которые и будут возвращаться в «Платформу», закрывая там самым инвестиционные вложения и текущие долги.
Схема выглядела вполне рабочей, и нам всем оставалось только надеяться, что оборотов хватит на новую стройку. Естественно, предполагалось делать ее минимальными средствами, обустраивая только самое необходимое.
Как я уже рассказывал раньше, мне Кабанов предложил стать генеральным директором нового московского клуба, который по предложению ещё одного соучастника проекта, художника Владимира Дубоссарского решили назвать Starz. Место для него тоже предложил Дубоссарский. Пустующие на тот момент корпуса фабрики «Красный Октябрь» на Берсеневской набережной ещё не предполагали, что спустя несколько лет станут самой модной локацией города. Мы были первые.
И так как я стал директором, последующие несколько месяцев мы с Кабановым мотались из Петербурга в Москву и обратно. Оттого что в дело вкладывалось буквально все до последней копейки, создалась удивительная ситуация. Основатели клуба в Петербурге и строители нового проекта в Москве, со стороны настоящие предприниматели, по факту ели, что придётся, ночевали в Москве по знакомым, а чтобы добраться до столицы брали напрокат старую Волгу и рассчитывали деньги таким образом, чтобы хватило ровно на бензин.
С этим, кстати, был связан один случай, который сейчас кажется забавным. Хотя мне тогда было не до смеха.
В очередной раз добравшись на Волге до Москвы и решив ряд вопросов, договорились, что Кабанов останется на стройке, а я вернусь в Петербург.
Меня там ждали два срочных дела - корпоратив «Крамер Компани» в «Платформе», на котором я должен был диджеить, и концерт Алексея Айги в клубе JFC, который я организовывал.
Так как на дорогу до Москвы нам хватило тогда 1000 рублей, точно такую же сумму мне выделили на обратный путь. И в семь утра я двинулся, чтобы с запасом по времени оказаться в Петербурге.
Я не учёл, что в 2005 на выезде из Москвы в буднее утро в пробке можно было простоять около трёх часов. Время ещё конечно было с запасом, но вот бензин таял. Только я вырвался на трассу, начался дождь, и я обнаружил очередную неприятность. Дворники на машине работали таким образом, что двигались только в одну сторону. Чтобы вернуть их в исходное положение, надо было толкнуть их рукой из открытого окна. Естественно, не останавливаясь и при все нарастающем ливне.
Самое неприятное, что в таком режиме невозможно было пристроиться за фурой и спокойно двигаться. Во-первых, фура ехала медленно, во-вторых, заливала из под колёс сильнее любого дождя. А фур в этот день на трассе было подавляющее большинство.
Так, за экстремальными гонками незаметно прошло несколько часов, и Петербург становился все ближе.
Когда я преодолел две трети трассы, дождь прошёл. Жизнь налаживалась. Пока я с ужасом не осознал, что бензин неумолимо приближается к нулю. А деньги уже закончились. Вдобавок ко всему, после московского роуминга телефон у меня заблокировали. И выпутываться предстояло самому.
Время моего необходимого присутствия в Петербурге тоже неумолимо приближалось. Но какая-то надежда успеть традиционно умирала последней.
В 50 километрах от города я молился только о том, чтобы дотянуть до заправки. Там уже планировалось действовать по обстоятельствам - предлагать в залог паспорт или просто бежать, не заплатив.
Но день был определенно не мой. И машина встала, не дотянув до АЗС нескольких километров.
Я сумел поймать проезжающую машину для буксира. Но у той не было троса. А Волга порадовала новым открытием, - багажник не открывался никаким ключом.
Я не сдавался и поймал очередного хорошего человека, уже с тросом. Но тут выяснилось, что у моей машины не было ни кольца, ни другого приспособления для того, чтобы зацепить трос.
Но надежда все-таки не хотела умирать. Оказалось, что мой телефон, выйдя из зоны роуминга и попав в родные края почему-то снова заработал. Я дозвонился до своего приятеля Мити Храмцова из группы «Добраночь». У него был старенький автобус Форд, на котором группа обычно ездила по Европе. И добрейший Митя тут же поехал мне на помощь. Банковских карт тогда не было почти ни у кого, перевод было не сделать. Поэтому Митя повёз мне бензин и наличку.
Проблема была в том, что автобус был очень старенький, а Митя был очень аккуратный водитель. И лишь спустя полтора часа, я увидел его на встречной полосе. Он приветливо мне махнул и двинул дальше объезжать металлический разделитель между нашими направлениями. На это ушло ещё минут сорок.
Наконец ситуация была исправлена и я добрался до города. К этому моменту Айги с музыкантами уже садились на обратный поезд. А корпоратив в «Платформе» закончился не буйными танцами, а фоновой музыкой с какого-то шального компакт-диска.
В общем, было за полночь.