Евгений Шварц вспоминает: зашёл на дачу в гости к писателю Федину. А у того на столе — огромная схема с кружочками, квадратиками и стрелочками. Что такое? Оказалось, схема нового романа. Шварц в ужасе смотрит на это сооружение. Тут появляется писатель Эренбург. Шварц признаётся ему, что не понимает, зачем нужно чертить подобное. А как же! — строго отвечает Эренбург и вынимает из кармана свою геометрическую химеру. — Обязательно! И Шварц мысленно съёжился, оцепенел и пришёл к мысли, что он никакой не писатель вообще, потому что ему дико и странно рисовать схемы перед началом работы.
Да, думал Евгений Львович (он нам поведал о том в дневниках), я импровизатор какой-то, не писатель… вон как настоящие писатели действуют…
Человек, за три недели создавший «Дракона», горевал, что никакими принципами работы не располагает, а так как-то — садится, пишет… Горевал, конечно, не вполне искренне. Возможно, схемы надо чертить — кому-то. Не Шварцу, который ещё в двадцатых годах не понимал, как литературное произведение можно объявить суммой приёмов… Добавим, что тот же «Дракон» идёт сегодня в десятках театров, а романы Федина и Эренбурга поглотила «медленная Лета» (значительно ускорившаяся в ХХ веке).
У меня тоже нет никаких принципов работы. Единственное, что удалось отрефлексировать: то, что я хочу написать, уже есть во мне, в виде, который я объяснить не могу. Эти образы волнуют и обременяют меня. Когда удаётся от них избавиться — а это возможно только путём их рождения/воплощения, — они удаляются от меня, став общим достоянием. Появляются новые. Опять рожать! Не хочу! Но при чём бы тут было «не хочу»…
Презентация книги Т. Москвиной "Бабаза ру". Петербург. 19 февраля
От хронической борьбы с собственным призванием я стала существом крайне беспокойным.
Эх, Самара-городок,
Беспокойная я…
Беспокойная я,
Успокой ты меня!
Если бы я нашла своё место в системе правоохранительных органов — а из меня, полагаю, мог бы выйти и толковый следователь, и убедительный прокурор, — беспокойства было бы куда меньше.
Служи Отечеству да продвигайся по службе. Чин и мундир значительно успокаивают человека. Но в области моего призвания нет ни чинов, ни мундира. Кто я сейчас в своём деле, если пересчитать выслугу лет на военный лад? Лейтенант, майор, полковник? Люди измеряют свои достижения, чтобы успокоить себя, а поскольку мне не будет покоя, видимо, никогда, нет смысла добиваться «чина и мундира». Потому как Неизвестному, ко мне приставленному, на это чихать. Он никогда не отвяжется. Всё, что я могу, — вымолить себе задержку, отпуск, ретардацию месяца на два, на три. Чтобы каждый день своего отпуска с тоской вспоминать, что я опять провинилась и того-сего не написала...
Фрагмент новой книги Т. Москвиной "Бабаза ру" публикуется с любезного разрешения "Редакции Елены Шубиной".