Шагнувшие в небо
Во второй половине 19 века в университете города Дейтон, штат Огайо, ректор, напутствую выпускников, заявил, что в современную эпоху технических открытий близок час, когда человек сможет летать по воздуху, как птица. Местный епископ, сидевший рядом с ним, возмутился и едко заметил, что летать по воздуху, по замыслу Господнему, могут лишь птицы, насекомые, да ангелы небесные. Довольный собой, он вернулся домой. Фамилия епископа была Райт. У него подрастали сыновья -- знаменитые братья Райт, которым удастся поднять в воздух и пилотировать первый в мире летательный аппарат тяжелее воздуха.
Перед зарей авиастроения
Деятельно-романтическая натура русского народа тоже никак не могла смириться с необходимостью ходить по земле, а не парить в облаках, аки птицы небесные. Чего только не предпринимали – прыгали на самодельных крыльях с колокольни, пытались соорудить махолеты и поднимались на огромном воздушном змее, запряженном в лихую русскую тройку. Именно последний вариант полета и вдохновил морского офицера А.Ф. Можайского разработать собственный летательный аппарат тяжелее воздуха еще в 1876 году! Сделанная им модель планера «Летунья» была продемонстрирована при большом стечении петербургских инженеров и моряков. Модель, с грузом на борту (офицерским кортиком) поднялась в воздух и развивала там скорость аж в 15 км/ч.
Правда, дальнейшие попытки Можайского не увенчались успехом. Поднять в небо моноплан с двумя паровыми двигателями (20 и 10 л/с) ему так и не удалось. Но в ходе работы над проектом он внес огромный вклад в исследование аэродинамики, разработал азы авиастроения, общую концепцию управляемого летательного аппарата и придумал запускать самолеты с катапульты. Находка, достойная морского офицера! За полтора века техника шагнула далеко вперед, и сравнивать прежние новаторские конструкции с современными нелепо, однако именно с катапульты сейчас запускают самолеты с авианосцев.
Но если самолет Можайского, увы, так и остался мечтой, хотя и «облаченной в явь», то перелет «этажерки» братьев Райт произвел настоящую революцию в умах и душах россиян. Они тут же устремились учиться летному делу. Для того, чтобы получить диплом пилота во Франции требовалось, по нынешним меркам немного – поднять самолет на высоту не мене 50 метров и пролететь не менее 5 км! Однако, если учесть, что каждый полет на столь несовершенном летательном аппарате был подобен игре со смертью и требовал не столько мастерства, сколько незаурядной отваги, то среди уроженцев страны - родины «русской рулетки» нашлось множество желающих дерзнуть.
Порою их желание приобретало совершенно невероятные формы. Так, один из пионеров российской авиации Степан Васильевич Гризодубов настолько загорелся идеей построить свой самолет, что использовал в качестве «основного пособия» купленные им в харьковском синематографе кадры полета биплана братьев Райт. Хозяин небольшой электромеханической мастерской и начальник электростанции Харьковского губернского дворянского собрания, он все средства и свободное время тратил на свое детище. Первые два воздухоплавательных аппарата не смогли подняться в воздух, однако в 1912 году третья модель его самолета смогла взлететь!
С 1915 года Гризодубов служил в армии. Он добровольцем поступил в Петроградскую авиашколу и стал пилотом. Однако все же большую известность он приобрел, как авиаконструктор, отец советского планеризма и легкомоторной авиации.
Во всех трудах ему помогала дочь Валентина Гризодубова, с самого детства разделившая мечту отца о небе. В будущем ей суждено было стать знаменитой летчицей рекордсменкой, а с начала Великой Отечественной Войны – командиром 101-го авиаполка Дальнего Действия, полковником и Героем Советского Союза. (Во многом благодаря ее заступничеству из колымского лагеря в шарашку был переведен отец советской космонавтики Сергей Королев.)
Читайте: Покорительницы стихий
Рыцари Русского неба
В начале 20-го века во многом авиация имела привкус спортивного шоу. Первые летчики колесили по стране, выступая перед толпами зевак везде, где только находилась ровная площадка, подходящая для взлета летательного аппарата. Фигуры высшего пилотажа, которыми изобилуют современные авиашоу, еще только-только начали появляться. Благодарная публика с замиранием сердца следила за безумцами, шагнувшими в небо.
И звездой первой величины здесь был универсальный спортсмен: боксер, фехтовальщик, футболист, велогонщик, конькобежец, теннисист и многое другое, настоящий одессит Сергей Уточкин. Везде, где можно было рискнуть жизнью и испробовать себя, Уточкин был в первых рядах. И конечно же, полеты тут не имели равных. Еще до своей пилотской карьеры, он поднимался в небо на воздушном шаре. Когда же в 1909 году в Россию с гастролями приехали французские авиаторы, он всей душой загорелся новым способом поломать себе шею. 13 апреля 1910 года он уже совершил первый самостоятельный полет. А уже через три года писал с некоторой одесской рисовкой: «Я — Авиатор… Я летал над морем, над собором, над пирамидами. Четыре раза я разбивался насмерть. Остальные разы — «пустяки». Питаюсь только воздухом и бензином… В общем, я счастливейший из одесситов…»
Его полеты собирали десятки тысяч зрителей, сообщения о перелетах не сходили с первых страниц газет, но судьба этого великого небесного спортсмена оказалась трагичной. Боль от многочисленных травм глушилась морфием, так что всего через несколько лет после блистательного взлета Уточкин считался полностью выжившим из ума.
Начало 1-й мировой войны, казалось, вернуло его в строй. Он активно взялся за дело и, кажется, разработал целую стратегию «овладения небом». Согласно требованиям устава, прапорщик Уточкин переслал свои предложения командующему российской военной авиацией Великому Князю Александру Михайловичу. Но ответа не последовало. Тогда он отправился в Зимний дворец, просить аудиенцию у государя. Но та не состоялась. Продрогнув на зимнем ветру, Сергей Уточкин, десятки раз побеждавший смерть, получил воспаление легких (по иным данным, воспаление мозга) и 31 декабря 1915 года скончался. Предложенный им план так и канул в Лету.
Но конечно же самым известным российским военным летчиком 1 Мировой войны был и остается штабс-капитан Петр Нестеров. По большей мере этот храбрый боевой офицер сегодня известен «мертвой петлей» -- ставшей началом мирового высшего пилотажа, и воздушным тараном, стоившим храбрецу жизни. Но кроме этого, Петр Нестеров был талантливым авиаконструктором, усовершенствовавшим саму конструкцию самолета, двигатель и рулевые приспособления. Он же был новатором в бомбометании. В начале войны он настолько успешно провел бомбардировку австрийских позиций специально приспособленными для этого снарядами (до этого с самолетов сбрасывались заточенные металлические стрелки), что противник назначил солидное вознаграждение за русского пилота и его самолет. Будучи по образованию офицером артиллерии, Штабс-капитан Нестеров разработал таблицы корректировки артогня для авиационных наблюдателей. Для борьбы же с воздушными целями, когда, встретившись в небе пилоты обстреливали друг друга из Маузеров и разлетались прочь, он внедрил хвостовую нож-пилу для разрушения оболочки аэростатов и специальную якорь-кошку для наброса на винт самолета противника. Сейчас эти средства кажутся смешными, но в ту пору они были вполне применимы.
Первым, кто провел воздушный таран, остался жив и удачно посадил самолет, был русский военлет, самый результативный ас-истребитель императорской армии подполковник Александр Казаков. За годы 1-й Мировой он сбил 17 самолетов сам и 15 в группе. Для немцев в те годы имя Казакова звучало так же страшно, как имена Кожедуба и Покрышкина в годы Великой Отечественной. Октябрьскую революцию подполковник Казаков не принял. Сражался за свои убеждения на Севере, в Архангельске, в составе 1-го Славяно-Британского отряда. Получил звание майора Британских королевских военно-воздушных сил. Но в августе 1919 года, когда речь зашла об эвакуации, Александр Казаков поднял свой самолет и бросил его в пике, расставшись с жизнью, но не с самолетом.
Не менее известным российским асом в годы 1-й мировой был и капитан Евграф Крутень. Источники расходятся в количестве сбитых им лично самолетов, но называемая цифра в 20 побед представляется вполне возможной. Евграф Крутень по сути являлся не просто отменным летчиком-истребителем, а создателем тактики воздушного боя. Он разработал более 20 видов атак противника в одиночку, в паре и группой. Написал ряд методических брошюр «Воздушный бой», «Наставление летчику-истребителю» и т.д. Он настойчиво говорил о необходимости создания собственно боевой, а не «спортивной» авиации, и о необходимости отдельных истребительных частей. В составе группы российских летчиков он был отправлен на помощь союзникам во Францию, где в составе знаменитой эскадрильи «Аисты» участвовал в разведке, бомбардировке и штурмовке немецких позиций. Там же он сбил три самолета противника. Вообще же капитан Крутень умудрялся сбивать врага в совершенно невероятных ситуациях. Однажды, уже вернувшись в Россию в 1917 г. Истратив горючее, он планировал в сторону аэродрома, когда навстречу ему из облаков вышел немецкий самолёт. Без капли горючего Крутень умудрился сбить его и благополучно приземлиться.
При этом он оставался настоящим воздушным рыцарем. Сбив очередной немецкий самолет, он обнаружил среди документов убитого летчика фотографию с женой и сыном. Он переправил личные вещи вражеского пилота через линию фронта, снабдив запиской, что выражает соболезнование вдове, но «война, есть война». Увы, капитан Евграф Крутень, выдающийся ас и теоретик воздушного боя, погиб в неполные 27 лет. Сбив свой последний «Фоккер» он возвращался домой, когда его летательный аппарат, оставшись без горючего, сорвался в пике и разбился.
Это особо печально, так как выход из штопора, долгое время бывшего «смертельным приговором» для самолетов, незадолго до этого, осенью 1916-го года, отработал еще один известный русский летчик, внук знаменитого художника Ивана Айвазовского – Константин Арцеулов. В годы 1-й Мировой войны он произвел 200 боевых вылетов, успешно провел 18 воздушных боев. Был начальником боевой подготовки в Севастопольской летной школе. После Октябрьской революции он, как бывший офицер, был мобилизован Врангелем, однако поддерживал связь с большевистским подпольем и в 1920 году открыто выступил на стороне Советской власти, был начальником летной школы. Одним из его учеников был знаменитый Валерий Чкалов. Сам он, как и Гризодубов, был одним из основателей советского планеризма, участвовал в ледовых полетах, испытывал первый советский истребитель И-1(Поликарпова), проводил аэрофотосъемку будущей трассы Турксиба...
Однако героическое прошлое и настоящее не спасло его от репрессий. В 1933 году он был выслан в Архангельскую область на поселение. Там работал мотористом на катере. После отбытия срока в 1937 году еще 10 лет был «пораженным в правах». В 1947 году ему было позволено поселиться в городе с символическим именем – Можайск. Не имея возможности летать, он начал широко применять еще один свой талант – вслед за великим дедом Константин Арцеулов был замечательным художником. Множество его работ можно видеть в старых журналах «Техника молодежи», «Юный техник», «Моделист конструктор», «Крылья Родины» и др. Огромное множество подростков, глядя на его работы прониклись любовью к небу. Последний ас 1-й мировой войны умер в 1980 году в возрасте 88 лет. Ушел в любимое им небо.