Необычный день
Иван Иванович Батюшкин проснулся аккурат за несколько секунд до сигнала будильника. Семь ноль-ноль. Вот уже много лет его организм просыпался «автоматически» в это время, независимо от того был ли это будний день, либо же выходной, или праздник. Тёплое майское солнце вперемешку со звуками капели наполняло внушительных размеров спальню утренней бодростью и желанием свернуть горы. Вот только в голове и на душе Иван Иваныча было почему-то неспокойно и как-то непривычно мутно.
-Что-то со мной не то, наверное, таким и бывает похмелье. Ха, вот же! Даже сравнить не с чем! - Иван Иваныч был заядлым трезвенником.
- Да, старею. Надо будет заглянуть к Фромову, на обследование. Объяснить логически это, столь редкое и необычное для себя состояние не получалось, а по сему Иван Иваныч решил прогнать эти мысли и ощущения из головы и попросту не обращать на них внимание.
Огромная четырёхэтажная, скрытая от посторонних глаз густым лесом усадьба, в которой жил и работал Батюшкин светилась чистотой и пустотой. Поплавав, как обычно, в бассейне после тренажёрного зала он приступил к завтраку.
На завтрак, Танюша, как всегда, подала овсяную кашу, свежеприготовленный йогурт и обожаемую глазунью. Во время завтрака Иван Иваныч смотрел любимый телевизор, висевший чуть поодаль, на противоположной от обеденного стола стене. В это время он неизменно показывал программу «Утро» по Первому: воодушевляющие репортажи, бодрые гости и никогда не унывающие ведущие заряжали оптимизмом в режиме нон-стоп!
- Хитро как придумали из пластиковых бутылок делают вазы! И ничуть не хуже всяких там икеевских! Вот это наши люди могут! Вот это руки! Недаром наш Левша блоху подковал! Есть ещё умельцы на Руси! – не раз восхищался Иван.
Как только начался выпуск новостей, канал немедленно переключался – Иван Иваныч терпеть не мог политику и все передачи, связанные с ней. Плотно позавтракав, настроение улучшилось и от неприятных ощущений и мыслей не осталось и следа. Переодевшись в костюм с галстуком и идеально отглаженную и накрахмаленную сорочку, Иван Иваныч, как всегда, поднялся на третий этаж в Студию.
-Ну, за работу! Расположился во главе длинного, блестящего лаком, красного дерева стола. Три из четырёх стен Студии были до потолка обиты ярко зеленой матовой материей, остальное видимое пространство пестрило дорогой и роскошной, но при этом строгой кабинетной мебелью. Зелёное, как первые апрельские листочки, полотно хромакея своей чистотой и свежестью призывало телевизионщиков, как чистый холст юного художника, творить и создавать новые, ранее существующие лишь в их воображении миры.
Прочитав заголовок, напечатанный, как обычно жирным наклонным шрифтом: «Строгое совещание с министрами» на первом листке сценарного текста, Батюшкин насупил брови. После же команды «мотор», начал уверенно и неторопливо зачитывать заготовленный текст.
Сегодня снимали заседание в Кремле. По сценарию, Иван должен был отчитывать нерадивого министра просвещения, а вместе с ним, и весь социальный блок, который, по плану, в основном молчал, а по сему, вместе с, всё тем же нерадивым министром, позже дорисовывался на компьютере. А то, это получается, как у нас в народе говорят: «Не надев сапог, носки износил»! – закончил эмоционально «Президент».
- Стоп! Перерыв!
Иван, как ему показалось, блестяще справился со своей задачей, в текст почти не смотрел, говорил «от себя», веря каждому строгому слову, летящему в несуществующих министров, а в конце даже сымпровизировал – ввернул несколько народных пословиц. Однако режиссер, от чего-то, оставался недоволен: вздыхал, ругался, заламывал руки. Снимали целых пять дублей, после чего объявил перекур и пошёл о чём-то разговаривать с Анатолием Алексеевичем.
- Вот же творческий народ эти режиссеры! Сколько я их перевидал – матерятся, суетятся, а толку? Всё равно вечером материал выпускать на ящик. Ещё максимум два дубля и успокоится. Как обычно…- сделал про себя прогноз Иван Иваныч.
Но в этот день прогнозы Батюшкина не оправдались. Всё пошло далеко не как обычно. Анатолий Алексеевич – начальник охраны и непосредственный руководитель Иван Иваныча, в долгом тяжёлом разговоре с режиссером и администратором резиденции «Ново-Богатово» Лёшей, сначала не соглашался, гулко спорил, супил брови, но в конце согласительно кивнул и добавил «Ну что ж, хорошо.» После, неспешной, но стремительной походкой, подошёл к Ивану. Из-под насупившихся бровей размеренно произнёс:
- Иван, так больше не пойдёт. Ты слишком сильно поправился.
- Не формат, совершенно не формат – поддакивал режиссёр. - Что на крупном плане, что на общем - слишком круглая физиономия! Не похож, не похож! Уже никакая компьютерная графика не помогает! Люди не поверят, так нельзя!
На этом рабочий день Ивана неожиданно закончился.
Через два с половиной часа в гостинной, где переодевшийся в домашнее, Иван смотрел передачу «Модный приговор», раздался звонок. Полковник Мекушев, а именно так обращались подчинённые к Анатолию Алексеевичу, вызвал Ивана к себе. Строгий, средних размеров кабинет полковника находился во флигеле северо-западного крыла ново-богатовской усадьбы.
- Ну что, Иван Иваныч, долго мы с тобой работали, хороший ты мужик, но… полковник, не сводя глаз с Ивана, сделал тяжёлую паузу – всё когда-нибудь заканчивается. Извини… не твоя это вина, но ты стал профнепригоден. Это решение далось мне нелегко, ведь ты самый опытный из трёх, и, что уж говорить, – лучший! Но картинка, так сказать, в нашем деле это главное… Знаю, что ты и в бассейн… и на тренажёрах там каждый день, но, как говорится, супротив природы не попрёшь! Широкая кость, так сказать, дала о себе знать и всё! – непохож, не верят! Так что, всё! Бывай!
Иван было расстроился, но потом вспомнил, как ему надоели костюм с галстуком, достал из кармана древнюю ацтекскую монету (свой талисман удачи), посмотрел на неё украдкой, для уверенности, и философски заключил:
-Как говорят в народе «Чему быть, того не миновать!»
- Вот-вот… До конца дня - время тебе на сборы. До 17.00 зайди к Лёше в бухгалтерию, подпишешь там все необходимые бумажки. Да, компенсацию тебе в течение недели выплатят! И завтра на поезд, домой в Екатеринбург – на заслуженный отдых. Билеты я забронировал, Валера до вокзала довезет. Да и вот ещё что, там, в соглашении, что подписывать будешь, главный пункт – носить усы и чёлку на лоб - для конспирации, сам понимаешь!
- Как ни понимать, Алексеич! Дело-то секретное! – крепко пожал полковнику руку и весело добавил – Ну, бывай! Дай бог свидимся ещё!
Иван шагнул в совершенно новый для себя мир, хоть и с улыбкой на лице, но как в пропасть. Во-первых сотовые телефоны, которые он терпеть не мог, но без которых, как сразу выяснилось, уже никуда, во-вторых выяснилось, что несмотря на возраст, а Ивану было за шестьдесят, до пенсии он ещё недоработал. Но после путанного объяснения про какую-то «пенсионную реформу» Алексеича понял, что не выходить на пенсию это правильно и даже полезно, как для него самого, так и для государства. Потом аэропорт, Шереметьего, уже не 1 и не 2, изменился до неузнаваемости, Батюшкин ходил буквально с раскрытым ртом, а когда выяснилось, что его билеты «электронные» окончательно запутался. Осознание насколько он оторвался от окружающего мира пришло, когда шасси его самолёта оторвались от взлётной полосы, но назад дороги не было, нужно было лететь дальше в неизвестность в этот новый турбулентный мир, первым шагом, на пути к которому был когда-то родной Екатеринбург.