ГЛАВА ПЕРВАЯ, часть 1
Это последний наряд, который я бы хотела когда-либо носить, но это не мой выбор. Это моя рабочая униформа: облегающее синее поло в паре с плиссированной юбкой цвета хаки, которая обрезается чуть ниже попы. Соедините это с вышитой бейсболкой и блестящими белыми кедами, и я стану всем, что я ненавижу в этом мире: девушкой из загородного клуба для миллионеров.
Мое имя вышито на рубашке бегущим шрифтом. Над ним расположен вычурный логотип клуба, лавровый венок, обнимающий инициалы из дуба-Близнеца. Ничего не изменилось за 50 лет, и это просто потому, что так нравится членам клуба. Старые деньги любят старые вещи-за исключением, конечно, когда дело доходит до элитных удобств в таком месте, как это. Здесь они хотят все самое новое, больше, лучше. Гектары идеально подстриженных газонов. 18 лунок мирового класса для гольфа. Бассейн олимпийского размера со всеми удобствами для детей в любое время дня. Из того, что я видела, есть спа-салон только для членов клуба, официальная столовая и сигарная комната для джентльменов. Кроме того, никто не знает, что еще находится на столь огромной территории закрытого клуба. Объем моей работы действительно включает в себя только доступ к бассейну и главному клубному зданию. Кроме того, я и сама не особо люблю бродяжничать по неизвестным местам.
Когда прибывают посетитель клуба, они проезжают через большие арочные железные ворота, охраняемые не менее чем тремя мужчинами. Уровень безопасности поражает меня, как будто архитекторы представляли себе нашествие среднего класса, которые пытаются прорваться внутрь, чтобы впервые попробовать вкус крабовых ног. Но, с другой стороны, я не купаюсь в бриллиантах, как половина женщин здесь, так что неважно. Если охранники заставляют их чувствовать себя в безопасности, это здорово.
Правда в том, что их единственные настоящие таланты - это сканирование удостоверений личности и целование задниц богатых членов клуба.
- Ну же, красавица, Улыбнись нам немного.”
Я хочу не обращать на него внимания. Я сосредоточена на гладком черном Порше, проезжающем по красивой аллее, засаженной деревьями. Через минуту он въедет на отведенное ему место для парковки между белым внедорожником Mercedes и каким-то другим автомобилем, который стоит больше, чем большинство домов.
- Ты стесняешься, дорогая?- спрашивает меня один из посетителей, пытаясь привлечь мое внимание.
Его гости смеются, и я знаю, что мое время вышло. Я не смогу сегодня смотреть, как он выходит из своего автомобиля.
С едва скрываемым вздохом я отворачиваюсь от дороги и сияю своими жемчужно-белыми зубами. Старый богач хлопает в ладоши и достает бумажник. Участники платят за услуги в клубе с помощью своего присвоенного идентификационного номера, но чаевые обычно выдаются наличными. По предположению, в этом клубе каждый день тратятся очень большие деньги. И вот после того, как я весь день провела прогуливаясь туда-сюда вокруг бассейна, ожидая Мистера нефтяного магната и его веселой группы целующих задницы, хрустящая стодолларовая купюра, которую он мне протягивает, чувствует себя более комфортно в моем кармане. Позже, на них я куплю себе суши навынос и немного вина, чтобы воспоминания об этом дне поскорее прошли.
- Алиса, я уже говорил тебе, что ты моя любимая девушка в этом Клубе?- спрашивает он, делая вид, что достает из бумажника еще одного Бенджамина. “Мне нравится твоя ... трудовая этика.”
Я не могу с этим поспорить. Я необычайно сосредоточена, пока нахожусь здесь, не потому, что я забочусь об этой работе, а потому, что я заметила, что оставаться настолько занятым, насколько это возможно, заставляет смены проходить в мгновение ока. Неважно, что Мистер нефтяной магнат попросит меня нарезать ему двести лаймов, чтобы его совет директоров мог сделать несколько глотков текилы (мое запястье все еще восстанавливается после этого случая), натереть солнцезащитным кремом его лысую голову (мои руки с тех пор не чувствовали себя чистыми) или развлечь его детей, пока он и его жена полностью напьются (ну же, дети, давайте поиграем) - я собираюсь и делаю все это с большой, фальшивой улыбкой на моем лице.
Я беру вторую купюру из его рук и раздаю какую-то версию приятной ерунды, которую я стала замечательно и искусно придумывать для развлечения гостей. Мой ящик с инструментами теперь включает в себя девичий смех, головокружительную благодарность и тошнотворное “О, это вы” Я боюсь, что однажды могу поскользнуться и сказать ему, чтобы он отвалил от меня, но, судя по его сахариновому взгляду, мне удалось продержаться, по крайней мере, еще один день.
