Скрипач Фриц Крейслер и Рахманинов исполняли сонату Франка в «Карнеги-холл». Скрипач играл без нот и... вдруг память подвела его уже в первой части! Крейслер подошел ближе к пианисту и заглянул в ноты, пытаясь найти тот такт, где он мог бы «поймать» партнера.
— Где мы находимся?! Где мы находимся?! — отчаянно зашептал скрипач.
— В «Карнеги-холл», — не переставая играть, шепотом ответил Рахманинов.
***
В Варшаве перед концертом Листа его импресарио объявил публике, что в зале будет гореть пятьсот свечей. Сидевший в зале недоверчивый провинциал не поленился пересчитать все зажженные свечи и, недосчитавшись , счел себя обманутым. Ему было не до музыки, он долго сидел, пыхтел и копил в себя обиду, но, не выдержал, встал и возмущенно крикнул :
- КАК НЕ СТЫДНО ! Господа, нас гнусно обманывают!
В зале только четыреста девяноста восемь свечей, а не пятьсот...
Не понимая что происходит, Лист прервал концерт. Но тут на сцену вышел импресарио:
- А считали ли вы свечи на фортепиано? - гневно спросил он.
- Нет, - смутился провинциал. - Ну, тогда простите... Ладно, играйте дальше, господин Лист...
***
Однажды в юности Бородин с другом возвращался с домашнего музыкального вечера, в котором оба молодых человека принимали участие: Бородин играл на флейте, его друг - на скрипке. Было уже довольно поздно, фонари еле-еле мерцали. Бородин, о чем-то задумавшись, шагал впереди, а его засыпавший на ходу приятель несколько отстал... Вдруг какой-то странный и непонятный шум, а затем вскрик заставили приятеля встрепенуться...
- Эй! - позвал он, однако никто ему не ответил.
Бородин исчез...
Испуганный молодой человек замер, прислушиваясь, и спустя несколько секунд услышал звуки флейты... Удивительным было то, что они доносились откуда-то из-под земли. Оказалось, что в темноте Бородин оступился и упал в какую-то глубокую яму...
- Александр, с тобою все в порядке? - крикнул вниз приятель.
- Пока не знаю, - отозвался молодой музыкант, - но, слава Богу, флейта, кажется, цела!