Тепла от тальникового огня не много, но Иван Сергеевич и этому рад. Редко, ах как редко удаётся вырваться ему на простор. Жена не пускает, боится за него. Возраст, никуда от него не денешься. А ведь совсем недавно был молодым, кажется рукой можно дотянутся до того весёлого времени когда сил у него было столько, что можно было весь мир перевернуть. Где теперь это время? Водой в реке утекло, в этой реке.
Здесь на этой реке он вырос, в детстве пригоршнями пил воду и набирался сил. Военное время стальной косой прошлось по сибирским деревням, выкосив большую часть мужиков. Когда на отца пришла похоронка, мать совсем ещё молодая, вдруг почернела от горя. Вскоре у неё отнялись ноги и всего на полгода пережив мужа она умерла. Младшего брата Витальку взялась воспитывать тётка Лукерья, материна сестра. А его семилетнего, тётка отвезла в детдом, плача оставила его и пошла на станцию, на ходу вытирая слёзы. А он кулаками разбив окно в комнате в которой его заперли, бежал следом кровя на ходу босыми ногами. Сидели они тогда на пыльной дороге и ревели в два голоса, он семилетний и двадцатилетняя тётка, которая одного то ребёнка не знала как прокормить.
Корова спасла, Зорька звали, молока она давала много, памятник поставить бы той корове. Сена тётка накосить толком не могла, ставили они кое как три стожка, от них сопливых ещё, толку мало было. Так Зорька их как скаковая лошадь через все заборы перепрыгивала и всё равно, у соседей ли, или в колхозном сеновале, где нибудь сена подъедала. Так и выжили на молоке да картошке. Голодно правда было, до сих пор помнил Иван как плакал у окна младший брат часами повторяя одну и ту же фразу "Мама я есть хочу, Ваня я есть хочу". Мама - это он так тётку звал, ему в три года потерявшему мать тётка её полностью заменила, Ваня не сразу, но тоже стал называть её мамой.
Здесь на реке они рыбу ловили - гальянов, покойный дед Никифор на всю деревню плёл из ивовой лозы корчажки. Целыми днями пропадали на реке босоногие рыболовы, добывая домой пропитание. Сколько блюд умела приготовить тётка из этой небольшой рыбки, сложно представить. Да, тяжело выживали...
Потом уже после войны, подростками опять же пропадали они на реке весной, когда прилетали с теплых краёв утки. Стреляли, мазали, мокли в ледяной воде, но приносили домой то пару чирков, то крохаля, а бывало и крякаша добыть удавалось. Здесь на реке погиб молодым младший братишка, когда зимой возвращался ночью с охоты домой, провалился в промоину.
Всё течёт река и бурлят её воды. Вот уже и деревушки их нет, расселили. Одни кресты на погосте, да молодой березняк на месте домов и улиц. Еле нашёл могилы брата и тётки, скоро и его уже не будет, годы берут своё. А река течёт, до него текла и после него будет, вечно молодая, бурливая. Каждую весну на неё прилетают утки и поднимается из зимних ям рыба. В этом году даже он не выдержал, достал из сейфа запылённое своё ружьё и не обращая внимание на аханье и упрёки жены, поехал. Снова как в детстве наберётся он здесь сил, почерпнет из реки здоровья. Посидит утренние и вечерние зорьки в скрадке, скоратает ночи у костра. И вернётся домой уставшим, но в душе его колокольным звоном будут петь лебеди.
Щёлкнула в костре головёшка, задремавший Иван Сергеевич приоткрыл глаза. Костёр догорал, в сгущающейся тьме было заметно как начинает сереть небо. За спиной мерным гулом шумела река и где то в верху изредка раздавался посвист утиного крыла, Нужно вставать на зорьку...