Из-за эпидемии коронавируса Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) запретила заключенным свидания с родственниками, а также пообещала, что если в колониях появятся заболевшие, их госпитализируют в гражданские больницы. Правозащитники, в свою очередь, призывают отпустить обвиняемых в нетяжких преступлениях из СИЗО, чтобы снизить риск распространения вируса, — подобные меры уже предприняли в Иране и в некоторых штатах США.
Если возникнет заражение в местах лишения свободы, остановить это будет очень сложно, потому что, в частности, в СИЗО большая скученность, у людей пониженный иммунитет. Они не могут есть то, что они бы ели дома, витаминов не хватает, плюс стресс. Поэтому распространение заболевания будет моментальным, если это произойдет.
Как изолировать заболевших и тех, кто с ними контактировал — если количество одиночных камер в СИЗО ограничено, — неясно. В каждом СИЗО, рассчитанном на 2000 человек, это 20–30 камер. В Москве только одна больница в СИЗО — в Матросской Тишине, — а в регионах некоторых одна больница на область.
Есть еще и тяжелые категории — это в первую очередь больные ВИЧ. Очевидно, что если пойдет заражение, первые, кого надо будет спасать, — это они. Вторая категория — это туберкулезные больные и старики. Как ни странно, у нас очень много стариков за решеткой. Эти люди самые незащищенные, спасти их будет очень сложно.
Единственный вариант — это полностью изолировать СИЗО и колонии. В колониях проще, им уже запретили свидания. В СИЗО это сложнее, потому что люди там находятся до приговора и с ними должны проводиться следственные действия, иначе зачем они там сидят? Без этого их надо выпускать тогда. Они там не отбывают наказание, а сидят на время расследования преступления, они еще не виновны. По-хорошему, всех, кто сейчас в СИЗО, надо отпускать. Если не отпускать и при этом не проводить следственные действия, то это время в изоляции надо как-то потом учитывать по-особому, день за десять. Потому что в это время вообще ничего не будет происходить.
Чем еще опасна нынешняя ситуация? В тюремной системе всегда есть риск насилия. Мы не знаем, как будут себя вести заключенные даже друг с другом. Вдруг, например, одна группа заключенных начнет качать права и прессовать другую группу — кто будет вмешиваться? Без сотрудников тут никак. Но сотрудники тоже в стрессе, и если они сами начнут проявлять жестокость, то остановить пытки и установить, что они были, будет невозможно, потому что прокурор не зайдет туда — карантин, члены ОНК тоже, адвокаты тоже. В полной изоляции могут такое устроить, что потом никогда ни за что не поправить. С любой стороны получается, что тюрьмы — самое опасное место.
Нужно также поднимать вопрос о медикаментах и медицинском оборудовании. Я не берусь сказать, если ли аппараты в тюремных больницах. В профильных туберкулезных учреждениях они могут быть в незначительном количестве, но что касается медико-санитарных частей, которые есть при каждом учреждении, то их там нет, конечно.