Мы всегда будем помнить тех, кто в грозные годы войны на полях сражений и в цехах заводов отстоял свободу Родины. Тех, кто дожил до Победы, и тех, кто пал смертью храбрых. Огненная черта делит судьбы наших отцов, дедов и прадедов на «до войны» и «после войны». Василий Сергеевич Ивашкин по малолетству на фронт не попал – но, как и миллионы советских людей, приближал Великую Победу самоотверженным трудом в тылу.
Родился Василий Сергеевич Ивашкин 27 апреля 1928 года в деревне Казанка Башкирской АССР. Труженик тыла. Кандидат технических наук. Много лет преподавал в Челябинском политехническом институте, в своё время заведовал кафедрой охраны труда, курировал воспитательную работу на автоматно-механическом факультете, возглавлял профбюро факультета. Награждён советской медалью «Ветеран труда», а также юбилейными медалями Российской Федерации.
– Я из крестьян, – рассказывает ветеран. – Было нас у родителей пятеро: Вера, Николай, я, Валентина и Анатолий. Мама, Елена Алексеевна Кобызева, умерла в 1937 году в возрасте 29 лет при родах: медицина тогда была не на высоте. Не выжил и ребёнок. Младшего, Анатолия, усыновил мамин брат Корней Алексеевич Кобызев. Остальные остались с отцом.
До войны отец держал крепкое хозяйство: были и корова, и лошадь, и овцы. Папа сам немного сапожничал, чинил обувь соседям, а ещё катал валенки из овечьей шерсти. Нам же, детям, доверял расчёсывать шерсть – она должна была быть мягкой как пух, чтобы сделать из неё войлок. Но во время коллективизации отца насильно стали загонять в колхоз: уполномоченный даже грозил убить. Пришлось распродать всё что можно и вместе с нами тайком бежать. Сначала отец поступил работать на медный рудник Бакр-Узяк в Башкирии. Там жили в землянке, даже пол был земляной, лишь позже папа достал где-то доски, настелил пол. Но рудник в 1940-м закрыли. Тогда отец устроился на угольные копи. Мы переехали в посёлок шахтёров, примерно в трёх километрах от Карталов. В посёлке была своя школа-семилетка. Дом двухэтажный, на несколько семей, удобств, кроме электричества, никаких. Жили в однокомнатной квартире, где были выгорожены кухня и кладовка. Туалет на улице, а мыться – в бане при шахте. Всё нужно было делать самим: печь топить, воду носить. За водой ходили на колонку с вёдрами или флягой. Повезло, что шахта рядом – топили углём. А за дровами в лес – далеко. Вообще, жизнь до войны была бедной. В магазине никакого выбора: если завезут ботинки – то одной модели, неудобные, но и их разбирали, если ткань – женщины моментально её расхватывали, чтобы сшить одежду. А в войну и того не было.