Уже закрывались двери, когда он бодро прошаркал в вагон. Обычный дедок. Лицо, перепаханное долгой жизнью, монументальный нос, как бетонная дамба разделяющий два глубоко посаженных сердитых глаза, над ними шляпа, какие носил пратийно-хозяйственный актив в 60-е годы прошлого века. Старая, но чистая куртка и ношенные офицерские брюки выдавали в нем отставного военного. Крепкие пальцы, обтянутые пергаментом состарившейся кожи, сжимали серую холщёвую сумку.
Дедок оглядел вагон метро, нашёл взглядом свободное место рядом со мной и сел. Поезд тронулся. Я закрыл глаза, в надежде подремать десять минут до своей остановки.
-Вот это Карл Маркс!
Я открыл глаза. Не из любопытства. Портреты Карла Маркса сопровождали меня с детства, как любого, рождённого в СССР. И этот, в первомайском выпуске газеты "Правда" ничем от прочих не отличался. Я скользнул взглядом по праздничным лозунгам, заметил в приоткрытой пасти холщовой сумки пачку газет, вежливо кивнул, чтобы дедок понял: что его кумир узнан и оценён и снова закрыл глаза.
Но сосед не был настроен молчать.
-А что, разве плохо было? Ходили на демонстрацию. Несли флаги! Всем было весело! А теперь...
Я подумал, что на тёплых майских демонстрациях было неплохо и весело, а на ноябрьских, порой зуб на зуб не попадал. Но глаза открывать не стал. Не хотелось вступать в полемику. Дедку я уже поставил диагноз: ностальгирующий пенсионер, активист КПРФ, адепт коммунистического прошлого едет распространять газету на одной из станций метро.
-Нет, не построим мы коммунизма. ... твою мать! Не построим!
Дедок говорил без горечи и даже с некоторым сарказмом, будто продолжал дискуссию с кем-то мне неизвестным.
Его интонация настолько противоречила поставленному диагнозу, что я невольно повернулся к соседу. Он запихивал газету в сумку. Запихивал небрежно, с раздражением, не особенно заботясь о том, чтобы не помять праздничный выпуск "Правды".
-А все евреи! Развалили Союз и продали. Горбачёв, этот и Ельцин. Два еврея е.....х свернули державу!
Я вспомнил старый анекдот про то как мужик в мороз засовывает в прорубь голую ногу, резко отдёргивает и говорит: "Ну, жиды! И здесь воду заморозили!"
Дедок повернул ко мне нос, которому позавидовал бы любой ортодоксальный иудей и неожиданно сменил тему.
-Ненавижу старух! Ненавижу, е.... их всех в ж...! Сели на шею и всё пилят и пилят, пилят и пилят пока в могилу не загонят!
Женщины, сидевшие в рядок напротив нас заулыбались.
-Вы бы не матерились,- посоветовал я.
- Извини. Не могу сдержаться. Вот ты как со своей?
-Отлично.
-Отлично? Значит - холостой. А я дурак старый...
Дедок замолчал и принялся разглядывать свои руки. Неожиданно спросил:
- У тебя пальцы не мёрзнут?
-Нет.
- У меня мёрзнут. Мне восемьдесят семь... А у старухи не мёрзнут. Жирная корова. Ей восемьдесят. Она и зимой не мёрзнет. Кайфует зимой. А летом с неё жир капает. Летом ей смерть.
Может быть летом сдохнет? Ненавижу старуху! С утра встала: пилит и пилит. Праздник... Все настроение испоганила, карга старая. Твоя тебя пилит?
- Нет.
- Я левым ухом ничего не слышу. На войне бомба взорвалась. Рядом. Землей засыпало. Думал не откопают. Откопали, а одно ухо не слышит. Одно слышит, другое нет. У тебя оба слышат?
- Оба.
- Повезло. Видно тебя не бомбили.
- Не бомбили, - подтвердил я.
- Но старуха хуже бомбы. Жаль, что одно ухо слышит. С самого утра пилит, сволочь и пилит. Так бы не слышал. Я глухим ухом к ней поворачиваюсь, так она, падла, вокруг обходит и снова прилит. Ненавижу. В этом году золотую свадьбу справили. Я не хотел. Но сын - генерал. Приказал… Ему не откажешь. Так, какая-то б... крикнула: "Горько!". Не хотел я её целовать, но пришлось чмокнуть. В щёку. Всю ночь плевался. Свинья жирная. Лучше бы свинью целовал.
Сидящие напротив дамы уже не скрывали улыбок. Оскорбления в адрес неизвестной старухи они на свой счёт не принимали.
- Я раньше с другой жил. Восемь лет. Хороша была девка. Глаза, фигурка стройная. Как та, вон, напротив. Тоже улыбалась. Хвостом, правда, крутила. Но любил я её. Только детей не было. Пришлось уйти. Сейчас жалею. А что делать без детей?
Девушка напротив, которой достался комплемент дедка, потупилась.
-Выхожу из подъезда. Они на скамейке сидят. Спрашиваю: " Где ваши мужики?". "На кладбище", - говорят, пили, мол. А почему пили? Потому, что пилят с утра до ночи. То им не так, это не эдак. Вот получит мужик пенсию, отдаст жене, как выкуп, чтобы не пилила. А она все равно пилит. Мужик пойдёт и на заначку напьётся... Вот ты, напиваешься?
-Нет.
-Дурак. Ещё быстрее помрёшь. От нервов. А, все одно, либо от водки, либо от баб помрём. И коммунизма не построим.
На следующей станции мы вышли вместе. Убегая сквозь поток человеческих тел я ещё долго слышал сзади: "Ненавижу старух, из-за них никогда коммунизма не будет! Никогда!! И не мечтайте!!!"
02.05.2013г.
Не подписывайтесь на мой канал. И удачи во всём!