Клуб «Платформа» открывал московский ресторатор Алексем Кабанов. Много позже он оказался непосредственным участником ужасной совершенно истории, о которой я не буду рассказывать. Она и так серьезно нашумела во всех СМИ.
Сейчас речь о нем в 2004-2005 году и о той ситуации, которая сложилась в «Платформе». И о том, как в равной степени изобретательно и авантюрно он из неё выпутывался.
Во-первых, он был совершенно уникальным предпринимателем и, что более важно, психологом. Говорю был, лишь потому что не уверен, что в нынешней ситуации эти качества он может как-то использовать.
Он сочетал в себе качества Остапа Бендера и какого-нибудь гастролирующего гипнотизера. Под его мощное воздействие попадали все, кто с ним сталкивался. Я, например, сам не понимаю как, больше года работал в клубе практически бесплатно. Меня кормили, поили, отвозили домой. Но наличных денег получить все как-то не удавалось. При этом было все безусловно весело и интересно. Работа спорилась, концерты шли, мы засиживались до трёх-четырёх часов ночи и на следующий день начинали сначала. Кабанов при этом начинал раньше всех, и уже в 9-10 часов утра абсолютно бодрый смотрел отчеты и давал распоряжения.
За весь год, несколько раз он очень точно чувствовал те моменты, когда у меня начинало закипать. И ровно в такую минуту он например мог достать из кармана две пятисотрублевые купюры и сказать: «Вот, все что есть. Давай по-братски. Одну тебе, другую мне». И меня отпускало. И накрывало чувство справедливости. И даже сопричастности руководителю в трудную минуту.
И ещё раз хочу сказать, что как бы это отношение и мое согласие с ним идиотически сейчас не выглядело, но в тот период я был по-настоящему счастлив от ощущения причастности к очень хорошему и важному делу.
Как я узнал немного позже, почти все, что стояло в клубе - оборудование, вентиляция, мебель и прочее - было сделано в рассрочку или кредит.
Но удивительным образом, каждый раз, когда приходил очередной кредитор, Кабанов говорил с ним некоторое время и по итогам беседы визитёр не только не забирал деньги, но и приносил что-нибудь ещё для клуба. Естественно, снова в долг.
Полностью гипнотический талант Кабанова я раскрыл для себя летом 2015 года, в очень сложный момент для «Платформы». Об этом я обязательно расскажу в ближайшее время.
А пока лето не наступило, мне оставалось удивляться как лихо он умеет говорить с людьми и четко добиваться своих целей.
Точно так же он умел обращаться и с инвесторами клуба. Ещё одна деталь, которую я узнал позже, заключалась в том, что инвесторами на старте выделялись настолько приличные деньги, что не нужно было ничего делать в долг. Все можно и следовало делать сразу. И, как я понял, сумма была вложена такая, что весь клуб можно было выполнить например из чеканного золота.
Но Кабанов, составивший стартовый бизнес-план и убедивший акционеров вложить эти баснословные суммы, рассудил по-своему. Деньги потратил на свои нужды, стройку и обустройство выполнил под обещание оплаты потом, и очень рассчитывал на то, что «Платформа» повторит успех и финансовую модель тех московских клубов, которыми Кабанов занимался раньше.
Однако он переоценил платёжеспособность и недооценил прижимистость петербуржцев. В результате, даже почти через год работы мы и на половину не приблизились к обещанным показателям.
И инвесторы, состоящие частично из вполне интеллигентных представителей издательского дела и частично из более брутальных представителей рекламной и сопутствующих отраслей, стали закономерно беспокоиться.
Более брутальные инвесторы начали регулярно заезжать в клуб и призывать Кабанова к ответу. Но удивительно, что и тут он каждый раз умудрялся построить разговор так, что стороны оставались абсолютно удовлетворены.
Однако, было понятно, что так долго продолжаться не может. И Кабанову надо было что-то предпринимать, чтобы выходить на заявленные им оптимистичные прогнозы по выручке, и тем самым не допустить того, что инвесторы начнут проводить аудит и обнаружат, что деньги их в основном потрачены не на клуб.
И тут Кабанов проявил, на мой взгляд, небанальный подход к решению проблемы. Он придумал, ничего не сообщая акционерам, вытаскивать оборотные средства из деятельности «Платформы», заодно найти где-то спонсорские бюджеты и открыть на эти средства ещё одну площадку. И площадка эта должна была быть в Москве. Расчёт был на то, что в столице привычная бизнес-модель сработает, оттуда деньги потекут рекой, и за их счёт можно будет закрывать все недостачи и минусы оборота «Платформы».
Прелесть этой и без того гениальной идеи состояла ещё и в том, какое место было выбрано под новый клуб в Москве. Задумано это было блестяще, потому что на тот момент в столице ещё по-моему никто не догадался, что под центры силы можно задействовать угасающие заводы, расположенные в самом центре города.
Таким образом, именно мы с Кабановым оказались первооткрывателями такого модного нынче места как фабрика «Красный октябрь». Говорю «мы», потому что мне он предложил стать генеральным директором нового предприятия.
На фабрику мы попали по совету и при участии знаменитого московского художника Владимира Дубосарского. У него на этом острове был гараж-мастерская-галерея, в числе прочих модных художников Москвы. И он подсказал нам, что можно попробовать двинуть вглубь острова и убедить руководство увядающей фабрики сдать нам задешево один из своих корпусов.
Так в 2004 году мы стали строить на деньги, выдернутые из оборота петербургской «Платформы» первый на этом дивном острове клуб под названием Starz. Идея названия принадлежала, кажется, Дубосарскому. Идеологически мы решили обыграть его так, чтобы возить в клуб только иностранных артистов, только Starz.
Забегая вперёд, скажу, что клуб даже открылся и просуществовал что-то около недели. Но, несмотря на столько быстрое его исчезновение, факт остаётся фактом - мы были первыми, кто догадался осваивать эту модную в будущем локацию. И скорее всего, первыми, кто понял, насколько перспективны для культурных мест фабричные локации.
А остальные подробности этого недолгого существования я изложу вам в следущей серии.