Крысолов
По мотивам одноимённой новеллы Александра Грина
На лоне вод стоит Шильон,
Там, в подземельи, семь колонн.
В.А. Жуковский
Мой Питер холодный, мой Питер война.
Невы серых волн и в осколках стена.
На Невском проспекте двойные врата, на выход, на выход,
шагает толпа.
Шагом, шагом отточенным, в ряд, в кафеле звоном, безмолвный отряд.
И слышится визг, и слышится страх,
и сердца удар бьёт в большой барабан.
Шинели, бушлаты, пальто и толпа.
На верх поднимает людская волна.
Трезвучным аккордом октябрьский шаг.
Вздымается в небо во тьме алый флаг.
На Площадь восстания, снова идём, мы знаем, мы верим, что вновь грянет гром.
И видно в толпе среди масок людей,
шагает крысиный король и злодей
Английской булавкой пронзая тела
И маска скрывает крысиный оскал
Слова крысолюди вещают шипя
Рабы всё внимают слова для себя
Ты впитывал яд на шутейский манер, вещал нервным писком
Крысиный злодей
Рабы вдруг умолкли и с взглядом больным крысиный вожак принял облик "своих".
И слышен тлетворный его монолог, устами безумца он давит в весок
Транслирует миру он с ядом слова
И верит внимает крысячья толпа
Он так многолик, и так вездесущ
То пахарь, то жнец, то царь неимущих.
На льду и на поле, футбольный фанат, то толстый и страшный нефтЯнный магнат.
То в космос запустит, то газ раздаёт, то грозно ракетой пугает народ.
Сквозь тонкие губы сверкают клыки, то горб и очки, то в залысинах лоб, то весь конопат Кормчий горца народ.
А голос пищит то приказ, то указ.
Он травит народ монотонностью фраз.
И слизью зловонной ползёт в проводах стекает так тихо и глухо в домах
Слова пропаганда, слова сладкий яд, потухшим экраном зомбирует взгляд.
Слова крысолюди вещают шипя
Рабы всё внимают слова для себя
Ты впитывал яд на шутейский манер вещал писком главный
Крысиный злодей
С оскалом лицо сеет страх остриём
Английской булавкой безумный фантом
В России опять воцарилась чума,
Коррупция власти, погрязла в ворах.
И вновь повторяется вся кутерьма
Крысиная свадьба и снова чума.
Шевелится серая куча пищит,
хребет прогрызает седой властелин
Вскипала свинцовая в мраморе мгла,
Нева разрывала свои берега
Взлетали мосты над пустой мостовой,
И крысы шагали единой толпой.
По трубам гудит ветер старых болот.
Шагом, шагом отточенным, в ряд, в кафеле звоном, безмолвный отряд.
И слышится ритм, и слышится страх, и сердца удар бьёт в большой барабан.
Вокруг зеркала, в лабиринте зеркал
За всем наблюдает его голова.
Налево посмотришь и видно портрет
Направо с оскалом взирает крысец.
И сея то страх, то ночной серый день, взирает из окон крысиный портрет.
И тени в мантильях в зеркальной норе, кружат и пищат размножаясь в тепле.
И голос, и голос ползёт в проводах
Пронзает булавкой словами в мозгах
Холодные крыши, голодных домов
Ему резонируют тысячью ртов.
И слышно лишь тиканье адских часов,
Лукавая память забыл всё народ
Печатной машиной копирует речь,
Банкноты печатает адская печь
И снова на троне крысиный король,
Злорадствует "вечный" в агонии тролль.
Мой Питер холодный, мой Питер война.
Невы серых волн и в осколках стена.
А голос пищит то приказ, то указ.
Он травит народ монотонностью фраз.
И слизью зловонной ползёт в проводах стекает так тихо и глухо в домах
Слова пропаганда, слова сладкий яд, потухшим экраном зомбирует взгляд.
Шагом, шагом отточенным, в ряд, в кафеле звоном, безмолвный отряд.
Художник: matas_martinaitis
Эрта Эртруса: «Кладовая крысиного короля»
"Им благоприятствуют мор, голод, война, наводнение и нашествие. Тогда они собираются под знаком таинственных превращений, действуя как люди, и ты будешь говорить с ними, не зная, кто это. Они крадут и продают с пользой, удивительной для честного труженика, и обманывают блеском своих одежд и мягкостью речи. Они убивают и жгут, мошенничают и подстерегают; окружаясь роскошью, едят и пьют довольно и имеют все в изобилии. Золото и серебро есть их любимейшая добыча, а также драгоценные камни, которым отведены хранилища под землей".
