Настоящим символом эпохи гражданской войны и «военного коммунизма» стали печи-«буржуйки». Они имели множество названий в быту. Величали их «пчёлками» за треск, издаваемый при топке; за внешний вид «гробиками»; по материалу «железками»; просто печурками. Самым живучим названием всё-таки стало «буржуйка». Вероятно, благодаря своей идеологической и классовой составляющей. Двусмысленность названия весьма интересна. С одной стороны, эти временные железные печи давали мало тепла при большом расходе дров. С другой стороны, они появлялись в просторных квартирах «буржуев». Главным образом, «буржуйка» была столичным явлением, и выступала как заменитель центрального парового отопления. Были они и в провинции, но появились годом позже.
На авансцену повседневности «буржуйки» выдвинулись впервые самой холодной и страшной зимой 1919-1920 гг. Люди тогда замерзали в домах без различия классов. Морозу, знаете ли, не до сословных предпочтений! Замерзали чернила в учреждениях, где больше дышали, чем писали. Именно тогда, в ноябре – декабре 1919 г., было силою обстоятельств – останавливались котельные из-за топливного кризиса - заменено «коммунистическое центральное отопление индивидуальным печным».
Новый элемент жизненного пространства и убранства квартиры выглядел так: «…железная печка, от коей поперёк комнаты протянулись железные же трубы…». Требовалось 12 аршин (8,5 м) труб и 2 колена, а по карточкам выдавали только 1 аршин трубы и 1 колено. Установка в Москве обходилась около 8 тысяч рублей. Сама печка стоила 5-6 тысяч рублей и 2100 рублей платили печнику за установку (для понимания: зарплата в Москве у советских служащих с ноября 1919 г. составляла 3500 р. в месяц).
Для самостоятельного и более экономичного сооружения «буржуек» обыватели сдирали по ночам водосточные трубы, которые той же зимой исчезли в городах. Кроме водосточных труб, использовали, в первую очередь, кровельное железо. Трубу выводили в дымоход или в форточку. «Из окон домов торчат небольшие чёрные трубы, испуская клубы серого дыма», - писал один из современников. Вывод в дымоход был опаснее, так как его часто путали с вентиляцией, что являлось причиной возникновения пожаров. Те, кто не сумел раздобыть печей, переселялись в ванные и обогревались колонками.
Динамика температуры внутри жилищ показывает, что от «буржуек» действительно было много дыма, треска, пожароопасных ситуаций, но мало тепла. Если без отопления в начале ноября 1919 г. температура в квартирах достигала +7 по Реомюру (+8-9 по Цельсию), то к середине ноября, с первыми серьёзными заморозками, резко снизилась и приближалась к 0, опускалась даже до -2-3 R. Люди начали ставить буржуйки, и в декабре 1919 – январе 1920 гг. в суровые морозы с их помощью удавалось поддерживать тепло от +2 до максимум +7 по Реомюру.
В Ярославле, как и в Костроме, реальностью повседневных бытовых практик «буржуйки» стали зимой 1920-1921 гг. Здесь, на удачу провинциалов, в большинстве домовладений были старые стационарные печи. Возможно, поэтому раньше удавалось избегать использования «железок».
Не успел ярославский коммунальный отдел раздать их всем нуждающимся к 21 декабря 1920 г., здесь, как и в центре, в январе 1921 г. «буржуйки» объявлялись фактором возникновения частых пожаров. Возгорания распространились от неправильной постановки труб. Вероятно, и в Костроме увеличение числа пожаров со 192 в 1919 г. до 241 в 1920 г. могло быть вызвано тем же распространением печей-времянок в квартирах.
Происходила и на этом, сугубо бытовом уровне смена ценностей. Дрова, которые в нормальных условиях вообще могли за всю жизнь не привлечь внимания горожанина, оказались на вес золота, стали дефицитным товаром. Их хранили и сберегали в квартирах. Одно полено в Петрограде в декабре 1919 г. стоило 40 р., но, несмотря на дороговизну и покупку под страхом расстрела, их брали. Старый сервиз обменивали на воз дров. Власти, конечно, иногда выдавали и ордера на дрова. Так, в Петрограде С. Фриш пришёл по указанному адресу за дровами. Увидел разрушаемый людьми дом. Предъявил ордер ответственному работнику. Ответ он получил для себя неожиданный: «А вот наломайте, а я свешаю». Интеллигенция отапливала свои жилища, чем могла: внутриквартирными дверями, шкафами, паркетом и т.д.
Именно тогда стали в массовом порядке исчезать деревянные заборы, телеграфные столбы, деревянные дома в городах. Чтобы не уничтожать всё деревянное, власти устраивали организованные походы в сельскую местность за дровами. В январе 1920 г. в Москве встали на один месяц трамваи, а служащих трамвая направили на заготовку дров. Летом 1920 г. в Ярославле 1500 рабочих послали в том же направлении. В то же время в Ярославле разобрали на топливо деревянное здание цирка на Сенной площади, продолжали расхищать на топливо двери, паркет, мебель из разрушенных после мятежа 1918 г. зданий.
Опыт обогрева "буржуйками" в годы гражданской войны впоследствии применялся на протяжении десятилетий в Советском союзе. Особенно они помогли жителям Ленинграда пережить блокаду. Но их тогда уже чаще стали называть "пролетарки" и это другая история...