В Хабаровске картинную галерею имени А.М.Федотова захватили, безусловно, на время два художника – житель краевого центра Александр Горовой и биробиджанец Владислав Цап.
Эта выставка при всей видимой антагонистичночности - попытка взаимопроникновения двух разных миров, с первого взгляда двух почти взаимоисключающих художественных высказываний.
С одной стороны скромно, почти самоуничижительно названные «Опыты Живописи» Александра Горового, с другой стороны «Еврейские мотивы» Владислава Цапа. А чего еще ждать от жителя Еврейской автономной области, каких еще мотивов, даже несмотря на постсоветский исход евреев из Биробиждажа, сравнимый по глобальности и последствиям для местечка с исходом Богом избранного народа из Египта?
Земляка приехали поддержать уважаемые и значимые люди из Биробиджана, даже сам господин Роман Ледер, глава Биробиджанской еврейской религиозной общины «Фрейд».
Гости Александра Горового не такие общественно значимые как у коллеги. Как и сам художник его друзья гораздо моложе гостей из Биробиджана, да и его работы более сложные для восприятия обыкновенного гражданина Российской Федерации, чья жизнь не отягощена познанием шедевров мировой художественной культуры.
- Вы согласитесь со мной, что главное, это художественность, профессионализм и качество, и тогда можно соединить любое искусство. За год, на мой взгляд, это самая интересная выставка двух совершенно разных художников, - считает Татьяна Давыдова, директор галереи имени А.М. Федотова. – Это разное искусство, разные взгляды на живопись, более того, разные поколения. Направлению в живописи, в котором работает Александр Горовой, ему более ста лет. Слово «авангард» здесь не подойдет. Владислав Цап свое искусство называет «ироническим полунаивом». В этих работах - его детство, юность. Смысл работ и Горового, и Цапа - эмоциональность.
Картины Горового не просто притягивает взгляд, они словно созданы для медитаций, в них проваливаешься, и дальше словно паришь в невесомости, барахтаясь, как муха в студне чужих Вселенных. Эта живопись полна силы, энергии и нетоталитарности. Может из-за последнего так писховали коммунисты в советское время, пытаясь свернуть весь этот абстракционизм, подменить примитивнейше-урожайным советским реализмом. Там-то все понятно: если военачальник, то румяный и человечный, если партократ – то умный и совсем не Чикатило. А здесь какие образы могут возникнуть у человека, так и Карлу Марксу в совокупности с дедушкой Лениным неведомо.
Горовой многослоен, и буквально, и метафорически. Как пошутила одна хабаровчанака: «Накидывает краску, а потом скребет, накидывает и скребет! И так до бесконечности»
- Нормальные художники рисую тигров, закат на Амурском утесе, кровавые маки на зеленом лугу, девок толстомясых, котиков, в конце концов. Выходят с этим на улицу и продают любительницам живописи, поэзии и домашнего уюта.
- Хочу сказать, что на самом деле не очень-то и продают. Собственно и не очень-то хорошо рисуют. А я занимаюсь тем, что нравится мне, - рассказал Александр Горовой.
- На одной из твоих работ героя ты сознательно состарил. С оно стороны пластика, поза молодого человека, а с другой стороны ощущение морщин…
- Не то, чтобы состарил, скорее это получилось неосознанно. Это стилизация под парсуну. Был такой жанр в искусстве, когда отходили от традиционной иконописи в 17-18 веках. Это просочилось неспециально. А почему просачивается? Я в какой-то степени постмодернист, отталкиваюсь не от жизни, а от изобразительного искусства. Каждый раз хочется сделать правильно, а получается, как получается, не так как хотелось бы, по-своему. Все время хочется сделать такое: «Ребята! Вот он я! Посмотрите! Удивитесь!» А получается совсем другое. Главное, что-то выходит, наверное.
- Работы непростые, многослойные с интересным сложным цветом
- Об этом говорят многие, хотя я вижу это цвет очень простым. Я наоборот хочу добиться простоты и лаконичности, а получается сложно. Не из-за того, что я этого специально добиваюсь, а из-за того, что это моя внутренняя сложность.
Я работаю бутафором в Музыкальном театре. Там мы не художники, там мы исполнители. В художник тот, кто выдумывает. Поэтому пишу в свободное от работы время, пишу по ночам, пишу по выходным, пишу урывками. И мне хотелось бы, что бы то, что является пока, что, по сути высокопрофессиональным хобби, заполнило мою жизнь на 24 часа.
- Нет ощущения, что эти работы – своего рода дверцы в другую Вселенную?
- Если кто-то так считает, я очень рад. Когда вещи хорошо получается, я чувствую, что возвращаюсь к каким-то эмоциям, смутным воспоминаниям детства и юности.
- Что для тебя живопись?
- Это, - Александр Горовой сделал паузу, а потом неожиданно быстро сказал, - бриллиантовая дорога.
Живопись Цапа, этого «биробиджанского Шагала», мила, порой анекдотична до декоративности, конкретна и невероятно сентиментальна. Биробиджан - еврейское местечко на таком Дальнем Востоке, так и не ставшее Землей обетованной, несмотря на все инсинуации большевиков, уже почти растеряло неповторимый фан.
Но кто знает, может по ночам оживает памятник Шолом-Алейхему, кстати, авторства Владислава Цапа. А затем - мгновение и оживают герои великого еврейского писателя, и призрачный скрипач начинает играть эту вечную «Идиш-маму», а потом и «Тум-балалайку», и другие еврейские мелодии, лечашие измученные души миллионам страждущих счастья во всем мире. Разве в этом мире все проходит бесследно не оставляя зарубок на сердце? Одни зарубки кровоточат, другие исходят миррой, и нет в этом единства, как нет его во всем этом подлунном мире.
- Мне уже 60 лет, и пора мечтать о внуках. Если я не работаю, то я просто болею. Но странность заключается в том, что я не люблю работать, я лентяй. Мне больше нравится сидеть тупо перед телевизором. Но проходит день, и я без работы начинаю просто физически болеть. Не могу я без этого. Не люблю работать, но работаю.
- Что такое еврейские штучки?
- Каждый может понимать по-своему, - чуть призадумался Владислав Цап.- В одном из понятий есть немного негативного: «Что там у вас за еврейские штучки!?». Второе. Эта такая еврейская манера с юмором, немножечко с несерьезным подходом к делу. Можно и так: серьёзный подход с несерьезным лицом. Ну и третье, в Биробиджане есть такой фирменный хмельной напиток.
-Что помогает выживать?
- Почему выживать? Жить скорее.
В разговор вклинился разглядывающий работы Владислава Цапа старый седой еврей с кипой на голове.
- Надежда нам помогает жить, а юмор – выжить.
Юрий Вязанкин.