У бабы Маши сын был большим начальником. В самой Москве верховодил. Жил в особняке с прислугой. Жена красавица, москвичка. Дочка – студентка. Да ещё мамаша жены с ними проживала. Ну, и конечно, прислуга разная, насчет сварить, убрать, посторожить. Чистые баре!
Так рассказывала Баба Маша соседкам на лавочке. А те поддакивают, завидуют .
- А что ж ты, Мария, не едешь к сыну-то? Хоть побарствуешь напоследок.
- А вот и поеду, - отвечает гордая сыном мать. – Я уж и письмо ему отписала.
Однако, время идёт, а ответа от сына нет.
- Не приболел ли? –беспокоится баба Маша. То сразу отвечал, а сейчас молчит.
И ещё написала она сыночку. Просьбу свою повторила, про больные ноги рассказала, да про пустеющую деревню.
И опять тишина.
То ли от волнений, то ли время её пришло, а померла старушка, не дождавшись письма от сына.
На похороны сын всё-таки приехал. Похоронил богато. И поминки закатил на всю деревню.
Хорошо говорил о маме. Слезу уронил.
- Жаль, говорит, не послушала она меня, не приехала жить к нам. Может, и спасли бы её. В Москве врачи хорошие.
А соседка-то возьми и скажи:
-Писала она тебе, Коля. Пару разов писала. Хотела к тебе перебраться.
- Когда писала? – помрачнел Николай Петрович.
- По осени ещё, а потом и ещё раз. Да не ответил ты.
- Не было писем? - метнул Николай взгляд на жену.
- Какие письма? Ничего не было, - засуетилась жена. А сама глазами туда-сюда. – Почта такая у нас, все жалуются.
- Дома разберёмся, - громыхнул Николай, и замолчал.
Только понял он всё. И соседки, расходясь, шушукали:
- Вот тебе и красотка-москвичка! Письма-то, видать, она заначила, не хотела свекровку в дом брать.
Эх! Грехи наши тяжкие...