В январе 1914 года в Одессу прибывает десант кубофутуристов и эгофутуристов во главе с Давидом Бурлюком, отцом русского футуризма.
Вот что пишет «Одесский листок» 16 января 1914 года:
«Уже давно вестибюль Русского театра не видал такого оживления, какое там царит со дня приезда футуристов. Здесь можно встретить представителей всех слоёв общества: тут и приказчик, офицер, и чиновник, особенно мелькают студенческие фуражки. За кассой сидит футуристическая дама с позолоченным носом и губами. Щёки разрисованы какими-то каббалистическими фигурами. <...> И любуются — но как-то по особенному — самым бесцеремонным образом подходят к кассе, заглядывают в лицо и отпускают самые рискованные остроты. Кассирша сидит с каким-то видом, как будто это её совсем не касается».
От вокзала футуристы в цилиндрах и в черных пальто взяли три открытых кабриолета и отправились через весь город в гостиницу. В первой коляске – Владимир Маяковский с тросточкой. Во второй — Василий Каменский с самолетиком на щеке. В третьей — Давид Бурлюк с лорнеткой.
А в статье «Футуристы в Одессе» в газете «Вечерняя южная мысль» напишут:
«Появление их на улицах города вызвало всеобщее отвращение, хотя толпы зевак и ходили за ними по пятам».
«Вчера вся Одесса обчаялась, обужиналась, окалошилась, ошубилась, обиноклилась и врусскотеатрилась. Сбор был шаляпинский»
И вот в это атмосфере почитания и отвращения, Василий Каменский обращает Владимира Маяковского на «совершенно необыкновенную девушку: высокую, стройную, с замечательными сияющими глазами… настоящую красавицу».
Поэт увлекается ею мгновенно – к концу дня он предстал перед друзьями «возбужденный, чему-то улыбающийся, рассеянный необычно, совсем на себя не похожий» (В.Каменский). Маяковский и Бурлюк рисуют по портрету Марии. На обороте портрета Бурлюка остается надпись криптограммой:
«Я вас люблю… дорогая милая обожаемая поцелуйте меня вы любите меня?».
Поистине, Маяковский влюблен. И если честно, то девушка стоит того.
Но кто она?
Мария Александровна Денисова (1894–1944) родом из деревни Старая Столбовской волости Гжатского уезда Смоленской губернии, где родилась в крестьянской семье. Затем семья переехала в Харьков. Окончила Одесскую женскую гимназию. В Одессе жила у старшей сестры. Готовилась посвятить себя изобразительному искусству. Училась сначала в частной живописной студии, а затем в художественном училище. Не пропускала ни одно концерта, так и попала на представления футуристов. Случайное знакомство с Маяковским не сразу определило ее судьбу.
На пылкие любовные излияния поэта, где откровенная жажда взаимности:
Мария!
Поэт сонеты поет Тиане,
а я - весь из мяса,
человек весь -
тело твое просто прошу,
как просят христиане -
«хлеб наш насущный
даждь нам днесь».
девушка не отвечает взаимностью и… выходит замуж за перспективного инженера Василия Строева.
Именно в устах Марии Денисовой родится бессмертный, как бы сейчас сказали мем, – «Володя, вы еще не мужчина, вы пока облако в штанах!»
Облако в штанах? Пусть так! Пусть будет поэма!
Мария! Имя твое я боюсь забыть…»
Вы думаете, это бредит малярия?
Это было,
было в Одессе.
«Приду в четыре», – сказала Мария.
Восемь.
Девять.
Десять.
Вот как Маяковский реагирует на новость о замужестве:
«Вошла ты, резкая, как «нате!», муча перчатки замш, сказала: «Знаете — я выхожу замуж». Что ж, выходите. Ничего. Покреплюсь. Видите – спокоен как! Как пульс покойника».
С мужем она уезжает в Швейцарию, где рождается дочь Алиса. Денисова продолжает учится живописи и скульптуре в Лозанне и в Женеве. Но когда мужа пригласят работать в Англию, она с дочерью возвращается в революционную в Россию. Учится у скульптора С.Т. Коненкова, но революционный водоворот захватывает и её…
Словно комиссар Вавилова из рассказа Вас. Гроссмана «В городе Бердичеве», Мария Денисова оставляет дочку у знакомых и уходит в Первую Конную армию. Она рисует агитплакаты, карикатуры, играет на сцене. Переносит три раза тиф и ранение. И в личной жизни у Денисовой большие изменения – она выходит замуж за члена Реввоенсовета Первой Конной Ефима Афанасьевича Щаденко, чье имя гремит по всем фронтам.
В 1920-1922 годы Мария с мужем часто проживают в Таганроге, где Ефим Щаденко возглавляет Высшую кавалерийскую школу Первой Конной Армии.
Война закончилась и обнаружилась несовместимость личности художницы с запросами и вкусами военного. И хотя живут они теперь в прекрасной квартире в знаменитом Доме на набережной, Мария продолжает учится во ВХУТЕМАСе, а её работы выставляются на зарубежных выставках в Женеве, Венеции, Варшаве, Цюрихе, Берне, Копенгагене и в Москве, но муж не понимает ее творчества, хотя лепила она и портрет своего мужа, да и он много читает, знает классическую и современную литературу.
Одним из первых оценит талант художника Митрофана Грекова и даже консультирует его при создании картин о Гражданской войне, а после смерти Грекова фактически становится его первым биографом.
Разногласия с женой возникают по вопросам искусства – Щаденко ярый сторонник соцреализма, чего требовал и от жены, которой ближе символизм «серебряного века»…
Из писем Денисовой Маяковскому:
«Дорогой мой Владимир Владимирович! Прошу, берегите свое здоровье – мне очень печально было узнать, что Вы стали сдавать – конечно, в смысле здоровья – т.к. ясно — литературно вы на правильном пути. Хотелось бы еще одной-две монументальной работы... Берегите, дорогой мой, себя. Как странно, Вы обеспечены, а не можете окружить себя обстановкой и бытом, который бы дольше сохранил Вас – нам. Что с глазами? Крепко жму Вашу руку, мой всегда добрый и близкий. Мария».
«С мужем разошлась – уходила в общежитие безработных РАБИС — и все из-за скульптуры, т.к. домашнее хозяйство брало целый день... Временно упросил все же вернуться — грозя, что застрелится — А уйти нужно — работать не дает. Домострой. Эгоизм. Тирания. Нужен мрамор натура и мастерская иначе моральное убийство...»
«Дорогой Владимир Владимирович! Щаденко категорически не разрешил мне брать у Вас денег — думал он, что я пошутила в первый раз, говоря, что Вы будете оплачивать натуру и отливку. Все же я наделала долгов — прошу Вас в четверг в 4 часа быть дома или в пятницу в 4 часа... За Вашу помощь я Вам бесконечно благодарна, если бы я когда-нибудь могла бы быть Вам полезной, то, ясно, сделала то же для Вас, что и Вы».
«Благодарю, дорогой, за защиту женщины от домашних «настроений» мужей-партийцев. Здорово помогает и «Баня», и «Клоп». Доходит. Хороший бич — слово, сарказм».
В 1926-1927 годы Мария создает бюст голова «Поэта», в котором сурово изобразила Маяковского с глубокими складками, идущими от губ к подбородку.
Сама Денисова в письме к Владимиру Владимировичу так разъяснила свой замысел: «Работа «Поэт» построена на остром угле — да и по существу Вы остро-угольный».
В 1920-е годы карьера Щаденко несколько застопорилась из-за болезней, связанных с ранениями, но Денисова всячески помогает мужу встать на ноги. В 1928-м он пишет ей ей из Германии:
«Ты, милая голубонька, пишешь, чтобы я приложил все старания… чтобы к осени быть совершенно здоровым, мне думается, что при твоей помощи и помощи товарищей я этого добьюсь».
Во второй половине 30-х годов у Марии Денисовой нет новых работ. Она сильно болеет, а семейная жизнь с Ефимом Щаденко превращается в настоящую муку.
«Щаденко был очень грубым человеком по форме и человеколюбивым по содержанию» - генерал-майор А. Ф. Сергеев.
«К концу жизни он стал совершенно ненормальным. К чванству и кичливости прибавилась какая-то патологическая жадность и скопидомство… На собственной даче он торговал овощами и копил деньги. Заболев, он повез в Кремлевскую больницу свои подушки, одеяла и матрац. Когда он умер, в матраце оказались деньги — свыше 160 тыс. рублей. На них он умер»- главный военный прокурор Н. П. Афанасьев.
Ефим Афанасьевич сам признает, что может вести себя грубо:
«Меня мучает всё время мысль, что ты осталась мною недовольна благодаря моей несдержанности».
Оборвалась жизнь Марии Александровны Денисовой в декабре 1944 года трагически – она выбросилась из окна. Похоронили её на Новодевичьем кладбище. Могила долгое время была заброшена, пока работники музея Маяковского своими силами не установили на ней памятник – скульптуру «Материнство» самой Марии Денисовой, которая хранилась в музее Маяковского.
Там же, на Новодевичьем кладбище похоронен и Владимир Маяковский и Ефим Щаденко.
Мария!
Имя твое я боюсь забыть,
Как поэт боится забыть
Какое-то
В муках ночей рожденное слово,
Величием равное Богу.
Тело твое
Я буду беречь и любить,
Как солдат,
Обрубленный войною,
Ненужный,
Ничей,
Бережет свою единственную ногу…»