Считается в нашей филологии, что на российский уголовный жаргон огромное воздействие оказал в ХVІІІ – начале ХІХ века язык так называемых офень – это те самые коробейники, что воспеты Некрасовым, у которых «полным-полна моя коробушка, есть и ситец, и парча». Они обходили деревни, за свой нехитрый, но «городской», а значит, притягательный для крестьян, а тем более крестьянок, товар брали и деньги, и деревенские продукты. Эти бродячие торговцы-разносчики должны были как-то договариваться друг с другом о ценах, о спросе, о разделе территории, чтобы не отбивать друг у друга выручку и клиентов, о других важных вещах, но так договориться, чтобы посторонние ничего не понимали, и поэтому они создали язык, подчиняющийся правилам русской грамматики, но с лексикой, то есть со словами, которые никогда не существовали в русском языке.
Велико было влияние еврейского местечкового говора, но об этом позже.
Любое ограниченное сообщество стремится выделиться, и это тоже объяснение, почему возник и существует уголовный жаргон. Постепенно жаргон стал составной частью уголовного мира, как и татуировка, а в наше время и то, и другое вошло в повседневную жизнь общества. Язык – это носитель традиционных норм и ценностей в обществе, но в наши дни он как никогда насыщен уголовным жаргоном. Кстати, скажу, что искренне считаю увлечение жаргоном и татуировкой, которое ощутимо в нашем современном обществе, показателем упадка, даже деградации общества. Модный актёр, известная молодая актриса щеголяют с татуировкой: то дракон, то иероглиф, то орнамент – лучше всего восточный или латиноамериканский. Как утверждает неглупый анекдот, лет через сорок страна будет наполнена старушками с бабурочками на отвислых попах и старичками со змеями на впалой груди.
А вот американский министр обороны запретил своим морским пехотинцам – элите вооружённых сил США – иметь татуировки на открытых частях тела, поскольку «это подрывает престиж и создаёт отрицательный имидж морпехов»! А у нас тату сделали криком, воплем моды.
С жаргоном то же самое. Речи дикторов ТВ, страницы газет и журналов, выступления депутатов, эстрада, создавшая целое направление – городской шансон, что означает в просторечье блатную песню, и, наконец, вырвавшееся от души высказывание Путина – обещание, что мы будем «мочить и в сортире» всех террористов – всё это утверждает победную поступь уголовного жаргона по стране, по душам людей.
Популярность жаргона обуславливается прежде всего тем, что он выделяет его носителя из остального мира, даже подчёркивает его особенность. В своё время полстраны слушало Высоцкого, и это достаточно просто объяснить. Высоцкий нёс совершенно иное восприятие жизни, иную романтику – и не романтику «ударных комсомольских строек», а совершенно другое отношение к жизни, абсолютно неидеологизированное: «Надеемся только на крепость рук, на руку друга и вбитый крюк и молимся, чтобы страховка не подвела!» В городской сленг вошли прочно словечки из туристских песен, из Визбора, Кима, Окуджавы. Не советская тягомотина:
БАМ, БАМ, БАМ – это веление жизни,
БАМ, БАМ, БАМ – лучший подарок отчизне!
– а призыв к верности, взаимопомощи, мужской дружбе! Пусть государство, партия, власть живут по своим правилам, а мы создадим свои, где трус будет назван трусом, где подлецу в лицо скажем, что он подлец, где рука товарища удержит тебя на краю. И не блатная романтика, а ощущение мужской преданности и женской верности – вот притягательность Высоцкого, Визбора, Кима.
Сейчас совершенно иной жаргон – густо приправленный зоной. Почему? «Блатной» – это тот, кто не боится этой власти, не подчиняется ей, запачканной коррупцией и лицемерием, но при этом не стесняется своей сути. Для страны, утратившей идеалы, герои «Бригады», «Бандитского Петербурга», «Вора в законе» давали некие ценности, которых не ощущалось в реальной жизни.
Глядя на «оборотней в погонах», на народных депутатов, пролетающих по улицам с мигалками, нарушая все правила, на бывших инструкторов райкомов комсомола, ставших в одночасье миллионерами, на миллионеров, не способных подряд четыре слова связать так, чтобы не попасть в анекдот… – эта молодёжь обретает понимание не закона, а «жизни по понятиям». А после того, как миллионы граждан оказались по своему материальному и правовому положению по сути в таких же условиях, как те, кто отбывает наказание за колючей проволокой, жаргон стал речью миллионов, и без коренного преобразования жизни, без торжества не блатных, шкурных, меркантильных интересов, а общечеловеческих ценностей невозможно ждать перемен в сознании и в речи людей. Криминализация жизни ведёт к приблатнённости языка. «Бытие определяет сознание!» – можно вычеркнуть Маркса из истории, но формулировка остаётся – и действует.