В старых резиновых сапогах бабушка Маша ступала по высокому мху, примятые прутики которого, пружиня, поднимались в оставленных ею следах. Делянка была свежая, года три, и кой-где уже тянулись вверх молодые осинки - дальние родственницы тех исполинов, что виднелись по всем четырём опушкам.
Бабушка Маша шла по волоку, колеи которого, затянутые мшистым ковром, ещё были чётко видны. По обочинам его возвышались пеньки, поросшие кужлявым брусничником. Будто вощёные, тёмно-зелёные листья жирно блестели под сентябрьским солнцем, а между ними бордовели брусничные кисти.
С трудом нагибаясь под весом рюкзака, бабушка Маша опиралась локтем левой руки на коленку, а ладонь правой запускала меж брусничника и сощипывала в горсть ягоды. Достаточно было трёх-четырёх кистей, и, наполнив костлявую ладонь, бабушка Маша с грохотом ссыпала бруснику в ведро, которое поддерживала левой рукой, чтобы не опрокинулось на мху, даже не просевшем под пустым ещё ведром.
Быстро тяжелело ведро ягодой, среди которой белела боками и незрелая. Тонкие травинки, звёздочки мха, берёзовые листья, паучки... каких только богатств не разглядишь в ведре, но бабушка Маша не выбирает мусор, зная - бестолковое это дело, пытаться чисто собирать бруснику.
Из своих 94 лет она и припомнить не могла, когда не ходила в лес. Смеясь, частенько говорила внукам: "А как сама пошла, с той поры, кажется, и брала меня бабушка с собой в лес - за грибами да за ягодой." И вспоминала, как познавала нехитрую науку, учёная бабушкой: "Какой грибок в каком месте растёт - примечай, да как пойдёшь в другой раз, его и ищи: где красноголовики находила - снова красные шляпки смотри, где подберёзовики - коричневые."
Бабушка и научила её, что быстрее всего ягоду собирать в набирушку - скручивала из бересты кулёк, ставила ведро на пенёк приметный и ходила по черничным кустам вокруг. Наберёт полный кулёк - высыплет, нужно - ведро переставит и дальше собирает. А бруснику завсегда помногу собирали. На целый день, бывало, уходили, собирали ведром, а ссыпали в чистую наволочку в наплечный мешок. Шли домой, покачиваясь под ношей из стороны в сторону, ведь по три-четыре ведра приносили за раз. Зато какие пироги зимой знатные!
Бабушка Маша скинула рюкзак и, присев на палую берёзу, крикнула:
- Коля! Обедать иди!
- Иду, бабушка! - подалось в ответ.
Бабушка Маша выложила из карманов рюкзака на пенёк варёные яйца, свежие огурцы, ломти черного хлеба и банку рыбных консервов. Внук достал из куртки спичечный коробок, полный соли, а потом принялся открывать ножом консервы.
- Устала? Поди, домой поедем? - по-доброму улыбнулся Николай, разрезая огурец вдоль.
- Устала. - честно призналась бабушка Маша. - Ведёрко доберу и поедем, иначе засмеют нас с тобой. - усмехнулась она, мумляя беззубым ртом чёрный мякиш.
Внук, отобедав, оставил свой рюкзак у валёжины, и теперь удалялся в деляну, то и дело склоняясь над кочками. Последние годы бабушка уже не встречала их на крыльце, хотя всё так же суетилась по кухне, когда они приезжали. И позади то время, когда они все вместе весело бродили по лесу, соревнуясь, кто больше соберёт грибов. А земляника, малина, черника, морошка - с какой радостью бабушка оглядывала их улов, не в силах сама ходить в лес. Нахваливала, перебирала в ночи, когда все спали, пекла сочни, варила варенья.
Но каждый год, едва наступал сентябрь, бабушка Маша рвалась за брусникой. Расспрашивала Колю, где какие делянки новые по дороге видел, и в один день вдруг запросто говорила: "Завтра поедем за брусницей." Откуда и знала, что пора?
Коля, готовый на руках выносить бабушку с делянки, поначалу не столько собирал ягоду, сколько выглядывал белый платок, мелькавший меж молодой поросли. Но постепенно азарт охватывал и его. Брусника ягода такая - на одном месте не наберёшь, и они с бабушкой расходились, редко укаясь, в разные стороны.
И с кем угодно мог он поспорить, но после того, как, усталая, возвращалась бабушка Маша домой, будто прибывало в ней сил, и жила она от брусники до брусники...
Читать другую историю - про бабушку Павлину
Читать другую историю - про бабушку Таню
Читать историю Нюрки Безголосихи