Сегодня ночью Маме приснился страшный сон: как будто она пыталась «приставить на место», непонятно кем отрезанную, переднюю лапку Пуса, при этом сам Пус не кричал, не метался, а просто смотрел на Маму своими большими широко открытыми печальными глазами. Мама в ужасе проснулась вся в холодном поту – котик мирно спал, как обычно, свернувшись калачиком у неё под коленками. «Тьфу, что за глупость мне приснилась», - в сердцах подумала Мама, но чувство страха не покинуло, и она провалялась в постели без сна до самого утра.
Прошло несколько месяцев. Пус вёл себя, как обычно: прыгал по шкафам, точил когти о в хлам разодранную велюровую обивку журнального столика и возмущённо фыркал, когда снежинки падали ему на нос во время зимней прогулки на балконе. Трудно было поверить, что через два месяца котику будет уже 16 лет: шёрстка была всё такая же густая и шелковистая, аппетит отменный, даже сейчас Пус частенько «приглашал» Маму поиграть с пояском, и они периодически «носились» по всей квартире, правда уже не так долго, как в молодости. Казалось бы ничто не предвещало беды, но после той ночи в Маминой душе появилась тревога, и она стала относится к Пусу ещё внимательнее, чем раньше.
Сейчас, по прошествии времени, Мама уже окончательно утвердилась в мысли, что тот страшный сон не был случайностью. Возможно, ключевые события нашей жизни действительно предопределены? Кто знает …
Первые признаки того, что «что-то не так» Мама заметила в конце весны: Пус начал долго «прицеливаться» перед тем как запрыгнуть на подоконник балконной рамы, при этом первые несколько секунд котик, как-то судорожно, хватался коготками передних лап за раму, слегка покачиваясь. Такая же картина наблюдалась и при запрыгивании на мойку в кухне, когда Пус хотел попить воды.
- По-моему, наш Пус начал стареть, - с тревогой говорила Мама домашним.
Она хотела помочь и, подхватив руками, высаживала Пуса попить водички, на что котик ужасно сердился: презрительно фыркал, громко и возмущённо сопел, а затем стремительно спрыгивал на пол, для того чтобы тут же развернуться, хорошенько «прицелиться» и САМОМУ запрыгнуть на мойку, чтобы попить. Он был очень гордым котиком!
А потом Пус стал прихрамывать на задние лапки и шипеть, когда Мамина рука проводила по спинке в районе хвоста. Визит к ветеринару показал, что у котика воспалились нервные окончания в задней части тела (проще говоря, его продуло). Был назначен курс лечения, и Мама с Пусом добросовестно ходили две недели на уколы и лечебный массаж. Надо заметить, что за всю свою 16-летнюю жизнь, кот впервые не сопротивлялся этим походам, обычно все визиты к ветеринару сопровождались «большим скандалом». Сейчас было всё наоборот. Утром после завтрака Пус тщательно умывал мордочку и вопросительно смотрел на Маму.
- Ну, что? Я готов. Мы идём сегодня? – ясно говорил его взгляд.
Даже езда в ненавистной маршрутке (он очень боялся машин) уже не пугала котика. Он мужественно терпел уколы (кололи по четыре за раз: антибиотик, обезболивающий, витамины), даже врач удивлялся, частенько приговаривая:
- Ну, Пус, молодец! Этот укол ведь такой болючий, а котик даже не дёрнулся, настоящий мужчина!
А когда ему делали массаж, только периодически шипел от боли, не проявляя никакой агрессии. На прощание доктор сказал:
- Пус прошёл полный курс лечения, к тому же я проколол ему все необходимые витамины, но Вы должны понимать, что котик уже старенький, иммунитет у него ослабленный и, несмотря на то, что он в принципе здоров, за ним нужен более тщательный уход. Не требуйте от него того, что он мог в молодости. Относитесь как к человеку восьмидесяти лет, особо берегите от сквозняков.
После лечения Пус приободрился. Он уже не хромал, но его походка изменилась: теперь он ходил каким-то быстрым, размашисто-крадущимся шагом. За время болезни котик осознал и смирился с тем, что не может уже запрыгнуть на большую высоту, поэтому, когда ему хотелось попить воды, посидеть на открытом окне или поразмышлять на шкафу, Пус подходил к Маме и требовательно мяукал. И если с окна и мойки он спрыгивал сам, то со шкафа уже не решался, и Мама добросовестно его высаживала и снимала, когда котик сообщал, что он уже всё обдумал (ведь, как мы помним, шкаф был любимым местом размышления Пуса о жизни).
А осенью, поначалу подкрадывающаяся беда, уже решительно распахнула двери и шагнула в дом: у Пуса начали отказывать передние лапки. Было проведено полное обследование, после чего врач тихо сказал:
- К сожалению, лекарства от старости никто ещё не изобрёл… у него уже стабильно пониженная температура тела…
Сам Пус и вся его семья не хотели и не могли с этим смириться. Пус старался ходить до последнего. Задние лапы были сильными, да и сам котик выглядел здоровым: всё тот же хороший аппетит, шерсть блестела и переливалась на солнце, как прежде, а вот передние лапки с каждым днём всё больше и больше отказывались слушаться. Сначала у Пуса ещё хоть и с трудом получалось их переставлять, потом некоторое время он мужественно передвигался по квартире только благодаря своей огромной силе воле и любви к жизни. Передние лапки уже совсем не слушались, но котик использовал их просто как подпорки: он садился на задние лапы, резко бросал вперёд переднюю часть тела с безжизненными передними лапками, которые таким образом становились на пол, поддерживая тело, а затем подходил к ним задними лапами. Его глаза выражали решительность и упорство: он обязательно дойдёт к намеченной цели, ведь он так любит жизнь, что не собирается сдаваться ни при каких обстоятельствах!
Мама с Димой изо всех сил старались помочь Пусу: они растирали и массажировали лапки, делали пассивную физкультуру, как новорождённым детям. Лапки были тёплыми, живыми, даже чувствовалось, что в них есть сила, вот только Пус их не чувствовал, они отказывались повиноваться, не смотря на все его мозговые посылы. Люди и кот не сдавались, они все трое верили, что лапки «оживут», ведь они все так этого хотят!
Шло время, Пусу становилось только хуже. Он уже не мог поднять переднюю часть тела, но задние лапы по-прежнему были сильными, и котик яростно толкал ими вперёд своё тело, чтобы добраться до определённой, только ему известной цели. В его глазах не было отчаяния и безысходности, напротив, они горели решимостью и борьбой. Пус не хотел сдаваться, он слишком любил жизнь и приноравливался к своему теперешнему состоянию, как мог.
Наступил октябрь, «бабье лето» было в самом разгаре, и солнце весело дарило своё последнее в этом году тепло всему живому. Пус всегда любил солнце, даже летом, когда оно нещадно палило, котик с наслаждением валяться в его лучах, чем очень удивлял всех домашних. В эту пору солнце освещало большую комнату с десяти утра до трёх часов дня. Сначала оно тоненькой полосочкой робко заглядывало за журнальный столик, стоящий в углу, затем полоска становилась всё шире, шире, и вот уже солнечным светом залита вся комната, а потом также медленно свет исчезал на противоположной стороне возле книжного шкафа. Именно здесь, вжавшимся в шкаф, Мама видела Пуса, когда приходила с работы. Весь день котик полз за солнцем, напрягая все свои силы, он не хотел пропустить ни одного тёплого лучика живительного света. И Мама в глубине души очень надеялась, что солнышко поможет Пусу исцелить парализованные передние лапки. Но, к сожалению, чуда не произошло.
В конце октября погода испортилась, небо надолго затянуло тяжёлыми серыми тучами, сквозь которые не мог пробиться ни один лучик солнца. Пус очень расстроился. Каждый день котик с надеждой смотрел на окно и обречённо слушал стук дождя по стеклу. Но вот однажды, где-то в средине ноября, солнечные лучи ненадолго разорвали свинцовые тучи, весело осветив небольшое пространство между журнальным столиком и стеной. На этот раз Пус не стал ждать, когда солнце покажется из-за журнального столика, кот боялся, что оно снова исчезнет надолго, так и не успев погреть его больное тельце. Толкать задними лапками наполовину парализованное тело было очень тяжело, ещё тяжелее было втиснуть его в тот узкий солнечный промежуток, но Пус, одержимый желанием ощутить тепло солнца, всё же это сделал.
Мама пришла с работы, быстро сняла пальто и сапоги, зашла в комнату. Её сердце на мгновенье замерло, сознание охватил ужас, Пуса нигде не было видно. Мама много слышала о том, что кошки и собаки уходят перед смертью или прячутся в малодоступных местах. Дрожащим от отчаяния голосом она робко позвала:
- Пус.
- Мяу! – раздался громкий и отчаянный крик.
Мама бросилась на зов и вытащила из-за столика котика. Пус отчаянно мяукал и плакал впервые за всю свою сознательную жизнь. Он плакал от беспомощности, несправедливости жизни, которая за столь короткое время превратила его из сильного, ловкого кота в беспомощное создание, не могущее даже самостоятельно вылезти из щели между столом и стенкой, он столько боролся, надеялся, верил… Мама прижимала к себе Пуса и тоже горько плакала от жалости и бессилия.
Это событие стало переломным в сознании Пуса: огонь борьбы навсегда погас в его глазах, кот понял, что ему не победить смерть. Несколько дней Пус прибывал в глубокой депрессии: он отказывался от еды и лежал с отрешённым взглядом. Мама гладила котика, плакала, уговаривала покушать и не покидать её. Они перебрались в давно пустующую детскую комнату, где Мама на одной кровати соорудила для котика постель, а на другой рядом спала сама. Возможно, забота и внимание, искренние переживания домашних помогли вырваться котику из удручающего состояния прострации, а возможно, он сам всё обдумал и примирился со своим положением, решив, что в этом мире есть ещё не так мало того, что приносит ему чувство глубокого удовлетворения и радости и, сколько бы ему не оставалось ещё жить, он по возможности «возьмёт от этой жизни» хорошие моменты. Взгляд Пуса «прояснел», теперь в нём читалось не отчаяние, а глубокая мудрость и даже некоторое сочувствие к своим домашним, благодарность за их искренние переживания и стремление помочь. Он начал понемногу кушать.
Дима взял на работе остатки отпуска и теперь Пус не чувствовал себя таким одиноким на протяжении дня. Кроме того, Дима по несколько раз в день делал котику лёгкий массаж. Пусу нравился массаж, он заставлял кровь бежать быстрее, тело согревалось, мышцы не «застаивались». Когда в самом конце Дима укрывал его сверху детским одеяльцем, Пус облегчённо закрывал глаза и засыпал, согретый любовью. А ещё котику очень нравилось, когда Мама, выкупав и посушив феном, начинала расчёсывать его бархатистую шёрстку. Он вытягивал шейку, подставлял ушко и блаженно прикрывал глаза, периодически спрашивая, как раньше:
- Я красивый?
- Ты очень красивый, Пус. Самый красивый котик в мире! – отвечала Мама.
И Пусу становилось хорошо на душе, он знал, что, не смотря ни на что, его по-прежнему любят!
Алёша также заходил проведать котика. И Пус, который последние годы всегда норовил ободрать парню ноги, охотясь за ним, как за добычей, теперь примирительно смотрел ему в глаза и говорил:
- Ты прости меня за то, что я тебя драл. Я и сам толком не знаю, почему я это делал… Я очень тебя люблю.
А Алёша гладил котика по голове и сквозь слёзы говорил:
- Эх, Пусёк, если бы ты сейчас вскочил и впился своими когтями мне в ногу, я был бы самым счастливым человеком на свете. Я бы тебе и вторую подставил.
После таких посещений Пусу становилось хорошо на душе. В его глазах ненадолго вспыхивал озорной огонёк: «А всё-таки, как же я славно тебя драл», - думал котик.
Пус очень грустил, что рядом нет Сёмы, его друга с которым они столько времени проводили вместе, пока Сёма не уехал далеко-далеко и приезжал только два раза в год: на Новый год и летом. Как Пус всегда ждал этих дней, ведь никто не умел так играть с котиком, как Сёма! Конечно, они общались по скайпу (как только Пус слышал звук загружающегося скайпа, он тут же запрыгивал к Маме на колени, клал передние лапки на ноутбук и с нетерпением смотрел на экран, чтобы услышать до боли родное: «Привет, Пус! Как дела? Я скучаю за тобой»), но это было совсем не то… Даже сейчас, котик настоятельно требовал от Мамы, чтобы она подносила его к экрану и, глядя на родное лицо, говорил Сёме, что очень ждёт, просил поторопиться. А Сёма плакал и просил котика не сдаваться и обязательно его дождаться.
Наступил декабрь. В этом году зима сразу же вступила в свои права, укрыв землю пушистым белоснежным ковром. Мама подносила Пуса к окну и говорила:
- Видишь, Пусёк, уже зима, снег идёт, а значит скоро приедет Сёма и обнимет своего лучшего друга.
Пус только тяжело вздыхал и прятал мордочку в Мамин халат, ему с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Жизнь медленно утекала из похудевшего тельца, Пус уже не мог мяукать, он открывал свой ротик, чтобы сказать «мяу», но звука не было слышно и лишь изредка, после титанического напряжения всех сил, домашние могли услышать хриплое, скрипучее «мя-у-у-у», которое совсем не было похоже на то звонкое и задорное мяуканье, к которому все так привыкли.
На второй неделе декабря Маме показалось, что Пусу стало немного лучше. У котика появился аппетит, и Мама радовалась, как ребёнок. Она всё время рассказывала домашним, что раз Пус начал хорошо кушать, то у него прибавится сил и возможно его дела пойдут на поправку. Она не понимала, почему домашние не разделяют её радость, почему смотрят на неё такими грустными глазами и тяжело вздыхают? (Дима и дети откуда-то знали, что незадолго до смерти всем становится легче.) Но Мама этого не знала. Она приободрилась, начала улыбаться и всё время рассказывала Пусу, какой он мужественный и сильный котик, какой он молодец! А Пусу было приятно видеть Маму весёлой, ведь котик её очень любил и всегда старался не огорчать.
Восьмого декабря, в субботу, тяжёлые тёмные тучи впервые за месяц покинули небо. Яркое солнце весело светило в окно, и Мама целый день носила Пуса на его одеяльце по всей квартире и укладывала на солнышке. Как же котик был счастлив! Ведь никто так не любил солнце, как Пус! Котик уже знал, что это последние дни его жизни, что при всём желании он уже не дождётся Сёму… Но сегодня ему было хорошо, потому что он успел ещё раз погреться на солнце.
Вечером, когда на экране появился Сёма, Пус долго с ним разговаривал, он прощался. Котику так много хотелось сказать своему другу: что он его любит, что он его никогда не забывал и всегда ждал, что он не сердится на него за то, что не смог приехать раньше, а ещё Пус просил у Сёмы прощение за то, что сам не смог его дождаться.
В воскресенье, когда Мама расчёсывала бархатистую шёрстку Пуса, котик всем своим видом показывал, что он доволен и без конца спрашивал:
- Ну, скажи ещё раз, я красивый?
- Ты самый красивый, самый умный, самый мужественный, самый благородный котик в мире. Я тебя очень-очень люблю! – всё время твердила Мама.
- Хорошо, - удовлетворённо смотрел Пус Маме в глаза.
Под утро Мама проснулась, как от толчка. В тишине ночи она услышала, как Пус ей что-то говорит, беззвучно открывая и закрывая рот, его дыхание было очень тяжёлым. Мама хотела встать и включить свет, но тело её не слушалось, а в следующее мгновение какая-то тяжёлая «волна» придавила и отключила её сознание. Когда Мама очнулась, в комнате стояла тишина. Дрожащей рукой она нажала на выключатель и замерла, охваченная страхом: из под детского ватного одеяльца, которым всегда укрывали Пуса, не выглядывала, как обычно, мордочка котика.
Пус чувствовал, что его время пришло: этой ночью он навсегда покинет свою семью. В его сердце не было страха или отчаяния, он со всеми попрощался накануне и каждому сказал то, что хотел. Единственное, что беспокоило котика – это невозможность куда-либо спрятаться, но с наступлением ночи Пус успокоился. Все спят, а значит, никто не увидит и не нарушит его последние минуты жизни. Он слышал Мамино равномерное дыхание, её запах- это приносило покой. Она всегда была рядом, всегда его любила, чтобы он не сделал, и он тоже её любил.
Сердце билось всё медленнее, дышать становилось труднее … и всё-таки Пус не смог уйти, чтобы не сказать уже совсем последнее «прощай» Маме. Котик понял, что Мама услышала, но он вовсе не хотел, чтобы она встала и нарушила его последнюю минуту жизни. Собрав все свои последние силы, Пус «усыпил» Маму и спрятал голову под одеяло. Последней его мыслью было: «Вот теперь я всё правильно сделал».
- Пус, Пус!!! – громко рыдала Мама, сжимая в руках ещё теплые передние лапки котика.
Но Пус её уже не слышал. Он весело бежал по радуге, наслаждаясь силой и лёгкостью своего тела. Там, впереди, у противоположного конца радуги, его ждала Ника.
- Наконец-то ты пришёл, Пус! – счастливо блестели её глаза, и кошечка нетерпеливо выхаживала у края радуги.
А чуть поодаль сидела улыбаясь его мама – кошка Лиза.
- Мама, я нашёл тебя! – радостно вскрикнул Пус, на мгновенье превращаясь в совсем ещё крошечного котёнка, который нёс в зубах тот самый шерстяной платочек (последнюю память о матери, с которой он не расставался на протяжении долгих шестнадцати лет своей земной жизни).
- Я всегда знала, что ты меня найдёшь, мой маленький и отважный Пус, - отвечала Лиза.
Пус быстрее побежал по радуге, и вот он уже практически достиг края, остался только один прыжок, и этот мост между двумя мирами рассеется в облаках. Вдруг до слуха Пуса долетел едва уловимый звук горьких рыданий Мамы и её зов. Котик замер на месте, он обернулся, и его маленькое сердечко защемило от жалости и тоски.
- Я буду ждать тебя здесь, - закричал протяжно Пус. Он немного постоял, подумал, а затем уже весело добавил, - только ты не торопись, у меня здесь очень много дел.
И Пус решительно спрыгнул с радуги.
ЭПИЛОГ
Пуса похоронили за городом в лесу под молодой берёзкой. Постелив постельку, Мама бережно положила котика в маленький гробик, укрыв сверху изрядно истрёпанным, во многих местах превратившемся в сетку, шерстяным платочком - последней памятью о маме-кошке – с которым Пус не расставался все свои шестнадцать лет и восемь месяцев жизни.
Вечером начал падать снег, к ночи он постепенно перешёл в метель, которая сутки бушевала над городом и прилегающими окрестностями. На утро второго дня ветер стих, тяжёлые снежные тучи ушли за горизонт, уступив место яркому солнцу. Вокруг всё было завалено метровым слоем белого чистого снега, что так весело искрился и переливался в солнечных лучах, надёжно прикрыв место последнего пристанища Пуса от посторонних глаз.
На Новый год приехал Сёма, и все, не сговариваясь, отправились в лес к Пусу, ибо невозможно было себе представить начать новый отсчёт времени без одного из членов семьи.
Пус навсегда остался в наших сердцах весёлым, добрым, мудрым, гордым и в то же время великодушным котиком, а его стойкость, мужество и благородство до самого последнего вздоха, навсегда будут служить примером для семьи.
В качестве постскриптума рекомендую прочесть рассказ