После ужина Марта проводила Феликса до комнаты и вновь с какой-то глубоко затаённой печалью внимательно заглянула ему в глаза. Откинула тонкой рукой шелковистые чёрные волосы со лба, без улыбки спросила:
- Я вам напомнила кого-то, господин Крушинский? Вы буквально оцепенели, когда нас познакомили. И весь вечер так странно смотрели. Наблюдали…словно силились разглядеть что-то во мне…или узнать кого-то.
Разоблачение случилось так неожиданно, что Феликс не стал отпираться, а тут же во всём сознался:
- Да, совершенно верно, фрау Марта. Вы тонко чувствуете людей. Умоляю, простите меня за странное поведение. Просто…не знаю, как сказать…Боюсь, это прозвучит как полный бред.
- Говорите, как есть. Ведь меня это тоже теперь касается. Я пойму, и не стану считать вас безумцем, обещаю – уже давно ничему не удивляюсь…
- Хорошо. Марта, дело в том, что вы как две капли воды похожи на мою невесту Лизу... Поэтому, как ни стыдно признаться, я веду себя совершенно неадекватно сегодня. Ещё раз прошу прощения... Она умерла за две недели до свадьбы.
- Боже! – девушка прикрыла рот руками, содрогнувшись от этих слов.
Крушинский мягко остановил её жестом:
- Это случилось больше десяти лет назад. Хотя от потрясения чуть сам не скончался. Сказать по правде, лишь недавно стал приходить в себя. Не знаю, как вообще удалось сохранить рассудок. Самый родной на свете человек...
– Мне очень жаль, господин Крушинский. Очень.
- Спасибо за понимание. Примите соболезнования в связи со смертью мужа. Рита мне обо всём рассказала.
- Благодарю. – Страдальческая складка пролегла у губ девушки, тень грусти в глазах стала глубже. Она добавила сухо:
- Простите и вы меня за то, что расспросами невольно причинила боль. Надеюсь, вам удастся поспать ночью и хорошо отдохнуть к утру.
- Первый шок уже прошёл. Думаю, к утру всё наладится. Я только одно хотел спросить весь вечер: у вас не могло быть родственников в России случайно?
Девушка отрицательно качнула головой:
- Нет. Свою родословную я знаю хорошо. Ни сестёр, ни другой близкой родни за пределами Швейцарии у нас нет. Про родственников в России мы бы точно знали, поверьте.
- Ясно. Простите, если вёл себя бестактно.
- Не надо извиняться. Я всё понимаю. В жизни всякое может случиться. Спокойной ночи. – Марта кивнула и постаралась улыбнуться.
- Спокойной ночи. – Феликс не смог улыбнуться в ответ. Он лишь жадно смотрел на ту, что так напомнила ему его единственную любовь, и не мог отвести взгляд. Даже когда девушка повернулась и начала удаляться от него по коридору, он не мог сделать ни шагу, будто ноги намертво приросли к полу. Марта обернулась. Вздохнула, вернулась.
- Феликс, я – не она. – Марта коснулась руки Крушинского и с жалостью посмотрела на него, как на больного ребёнка, понимая, что творится на душе у этого несчастного. - Всего лишь похожа на вашу Лизу. Но, поверьте, никакой связи между нами нет. И ничего мистического в этом тоже нет. Банальное физическое сходство, не более. Не ищите в этом сходстве никаких знаков, указаний и пророчеств, умоляю. Терпеть не могу всю эту профанацию. Посмотрите на меня внимательно. Я – не она! – настойчиво повторила девушка.
Теперь, когда лицо Марты оказалось совсем близко, Крушинский смог в деталях рассмотреть каждую чёрточку, каждую морщинку и родинку – это и в самом деле была не Лиза. Глаза не того тёплого орехового цвета, от которого согревалось сердце, а тёмно-карие, почти чёрные. Линия губ жёстче, и скулы чуть шире. Сходство поразительное, бесспорно. Однако сейчас, успокоившись, Феликс разглядел, что хозяйка дома права. Она – не Лиза. Просто слишком сильным оказалось первое впечатление, когда он на какое-то время утратил способность здраво мыслить.
- Да, теперь вижу… Спасибо. Просто это удивительное сходство шокировало меня, всколыхнуло безумную надежду…Будто она ожила и вернулась ко мне. – Феликс сглотнул с трудом. - Словами не могу передать бурю, взорвавшуюся внутри при нашей встрече. Даже в пот кинуло. Все эти годы я жил с мучительным чувством вины за Лизину смерть, и когда появились вы, подумал, что Господь даёт мне шанс всё исправить, вымолить прощение у неё, у самого себя… Извините… Спасибо, что не считаете меня безумцем.
- Да нет, что вы, понимаю ваше состояние. И, думаю, со мной случилось бы нечто подобное, если бы встретила кого-то, похожего на… на Роберта.
Горестная складка пролегла у плотно сжатых губ. Марта помолчала, размышляя о чём-то своём. Вдруг всё лицо её оживилось, глаза заблестели радостью (или то были слёзы?), и девушка, воодушевлённая какой-то удачной мыслью, доверчиво взглянула на Феликса снизу вверх, как ребёнок на взрослого:
- Знаете, а ведь мы можем помочь друг другу! Нам нужно сесть и поговорить обо всём, что не даёт покоя. Но при этом я буду вашей Лизой, а вы – моим…. Робертом. Не удивляйтесь. Понимаете, меня очень мучает, что не успела многого сказать мужу, всё произошло так внезапно. И мне просто надо выговориться, излить кому-то душу. Невысказанные слова жгут сердце, душат слезами по ночам. Это очень тяжело. Но с кем я могу поговорить об этом? С сестрой обсуждали, но это не то. Боль возвращается. Чтобы освободиться, нужен тот, кто испытывает схожие чувства. А вы тоже страдаете из-за утраты любимого человека. Кроме того, вам нужно избавиться от навязчивого чувства вины перед невестой. И когда мы поговорим, нам обоим станет легче, уверена. Ну, как вам идея? – отблеск надежды озарил весь облик Марты, сгладив печать скорби, и теперь личико её помолодело, на щеках заиграл румянец. Феликс заметил эту перемену, и сердце его внезапно дрогнуло, словно кто-то задел в нём забытую, надёжно скрытую от всех струну.
- Признаться, я сейчас весьма плохо соображаю. Слишком сильным было потрясение – вы меня просто вышибли из колеи, если честно. Однако, мысль интересная... Не знаю, насколько могу быть вам полезен, но в любом случае, я к вашим услугам. Могу оставаться в полном вашем распоряжении до вечера воскресенья.
- Вот и прекрасно! – теперь Марта широко улыбнулась, в чёрных глазах сверкнули задорные искорки. Феликс отметил про себя, что и улыбка у швейцарки не такая, как у Лизы – нет в ней той милой беззаботности, что так притягивала и обезоруживала его. Это улыбка опытной женщины, уже познавшей вкус страдания. И она была близка и понятна ему сейчас. Марта отступила на шаг, устало качнула головой:
– Вы отдыхайте, а завтра обо всём договоримся, хорошо?
- Хорошо. – Феликсу и правда в этот момент стало так хорошо, словно вся тяжесть мира рухнула с его плеч, оставляя ощущение невесомости. Зато тут же навалилась необоримая сонливость, глаза начали отчаянно слипаться.
- Тогда до завтра? Спокойной ночи.
- До завтра. Спокойной ночи. – Он смотрел, как Марта удаляется по коридору, и умиротворение постепенно наполняло его сердце. В эту ночь Феликс спал как младенец, и сновидения ни разу не потревожили его покой.