"Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся"
Тормоза были всегда.
Тормоза были везде.
В армии их было столько же, сколько и на гражданке, но в армии они были особенно заметны.
Среди них встречались настоящие таланты, о которых потом слагались легенды. Одним из таких был маленький, щупленький, тихий и неприметный паренёк из Тамбовской губернии Паша Чекалин.
Сказать, что на КМБ ему было нелегко, значит не сказать ничего.
После четырёх часов индивидуальной строевой подготовки любой индивид может стать идиотом с бессмысленными глазами, который выполняет команды чётко и тупо, на одних рефлексах.
К Паше это не относилось. Слова про зайца, которого, в принципе, можно научить курить, с ним не работали.
Понятия "право" и "лево" в его мозгу просто не укладывались. Объём его памяти позволял из всего текста присяги усвоить только слова "вступая в ряды".
Сержанты работали с Пашей, казалось бы, безотказным методом - конвейером, меняя друг друга каждый час. Комроты капитан Скворцов дал приказ подготовить бойца к присяге во что бы то ни стало.
Начитанный сержант Бондаренко применил этакий современный вариант методы "сено-солома". На кистях рук Паши он фломастером нарисовал буквы "Л" и "П".
Предполагалось, что при команде, к примеру, "Нале-ВО!", боец скосит глаз на ладони, увидит соответствующую букву и выполнит поворот в нужную сторону.
Паша угрюмо косился на свои ладони, беззвучно шевелил губами, а затем поворачивался кругом.
Уже на второй день младший сержант Павлюкевич отказался бить Пашу. Он обосновал бесполезность данной методики и сослался на полученную травму руки.
На третий день сдалась даже такая скала, как старший сержант Зубов. Погода была дождливая и повороты отрабатывались в Ленинской комнате. После полутора часов занятий, Зубов заявил, что у него на заднице волосы поседели и направился к двери. Уже у выхода, он обернулся и сквозь зубы процедил:
-- Если ты, Чекалин, такой м...к, то пойди и стукнись башкой о вождя, авось, поумнеешь!
И указал на большой гипсовый бюст Ленина, стоявший в углу. Уже собравшись хлопнуть дверью, Зубов краем глаза уловил движение и замер в ужасе.
Чётким строевым шагом боец Чекалин подошёл к бюсту, немного отклонился назад, и...
Лбы вождя мирового пролетариата и рядового Чекалина встретились.
Бюст развалился на две части, каждая из которых при падении на пол, разбилась вдребезги.
Полковой замполит майор Григорьев долго выяснял подоплеку этой идеологической диверсии. Он вёл с Пашей задушевные разговоры, поил чаем, кричал и даже замахивался, но Паша только хлопал глазами и твердил, что это больше не повторится.
Самые нехорошие слова замполит произносил уже в адрес врачей из призывной комиссии.
Перед стрельбами весь народ, воодушевлённый успехами Паши в изучении матчасти, ожидал зрелища. Паша не подвёл.
Начальник полигона подполковник Агамалян заявил, что до пенсии ему год и поэтому ну его на ...., после чего лично зарядил автомат Паши.
Комроты капитан Скворцов и комвзвода лейтенант Аитов чуть ли не под руки уложили Пашу на огневом рубеже, аккуратно вложили ему в руки оружие, помогли управиться с переводчиком огня и нависли над бойцом с двух сторон, контролируя, как им казалось, каждое его движение.
Бах! Бах! Бах!
Три пули ушли куда-то в голубеющую даль вполне благополучно. Дитя даже изобразило счастливую улыбку. Офицеры тоже немного расслабились. Это было, прямо скажем, несколько рановато.
В магазине оставалось девять патронов. Их нужно было выпустить тремя очередями. Три по три - всё просто. Так казалось.
Потом Скворцов и Аитов долго и до хрипоты спорили, кто из них лопухнулся.
Паша не стал мелочиться, весь остаток боезапаса ушёл одной длинной очередью. При этом Паша умудрился задрать приклад автомата к уху. Ствол, соответственно, почти упёрся в землю.
Огневой рубеж вздыбился облаком пыли.
Вовремя упасть догадался только опытный начальник полигона. остальные тоже упали, но всё уже закончилось.
Кто-то незримый бдил в тот день над стрельбищем, рикошеты никого не зацепили.
Народ понемногу начал как-то истерично посмеиваться. Капитан Скворцов оттаскивал от Паши лейтенанта Аитова, который страшно разевал рот и громко произносил самые разные слова и идиомы. Кое-кто узнал в этот день много нового.
Когда на присягу приехал отец Паши (абсолютно нормальный мужчина, кстати), с ним захотел пообщаться весь комначполитсостав. Начальник строевой части капитан Липартия высказался откровенно, дескать, большую подлянку, папаша, Вы нам сделали. Главный вопрос озвучил комполка полковник Шталь - что нам теперь делать?
Пашин отец как-то виновато вздохнул и сказал:
-- Я с ним восемнадцать лет мучился. Потерпите и вы два года. А я отдохну.
И уехал.
Все иллюстрации взяты из открытых источников