Анна подошла к грязной, исписанной нецензурной лексикой двери. Наследие прошлого. Павел меня дверь раза три на веку Анны, но каждый раз местная детвора писала на ней гадости. И гадости эти были отнюдь не в адрес хозяина. К Павлу все относились хорошо. Такой хозяйственный, рукастый мужик. Всем помогал Ну и что, что пил, разве за это можно винить. Особенно сейчас. До сих пор ходят легенды, что постоянный градус в крови спас его в первую волну.
Постучала. В ответ тишина. Постучала еще раз уже сильнее. От этого легкая филенка приоткрылась и на Анну пахнуло из квартиры очень не приятным, но уже таким знакомым запахом. В голове промелькнуло «Готов». Потому она сама же себя мысленно одернула за черствость. Решительно толкнула дверь и вошла. Нащупала слева выключатель. В коридоре загорелся свет. Бессмысленно было его звать. Все было понятно. С того места где стояла Анна хорошо проглядывалась кухня. Собственно планировка квартиры была такой же как и у неё. За столом, прямо напротив двери, опершись спиной на стену, сидел крупный мужчина. Сидел неподвижно и смотрел на Анну широко открытыми мертвыми глазами.
- Ну что ж, как тебя звать, кстати?
Анна вышла из квартиры, прикрыла дверь и обратилась к парню.
- Игорь.
- Придется нам с тобой, Игорь, отнести старика. За Павлом придем позже. Тут мы вдвоем точно не справимся, найдем подмогу во дворе. Он сидит так уже давно. Ничего еще подождет чуток. До полудня успеем, а там всех разом и помянем.
Она повернулась к соседке и пожилой женщине.
- Стойте тут, мы поднимемся за Леонидом Степановичем и все вместе пойдём к воронке.
Когда смерти только начали носить массовый характер, но всех конечно хоронили по обычаям. Но очень скоро земли стало не хватать и кроме того все поняли, что бессмысленно закапывать еще фонившие тела в землю. Стали их сжигать в крематориях и оставлять прах там же. А потом, когда у каждого умершего родных оставалось все меньше меньше, а кроме того каждая вылазка на улицу была достаточно опасной коллективно всем двором решили вырыть огромный котлован внутри двора и раз в неделю сжигать накопившиеся там тела. Со временем оставшиеся местные стали называть это место воронкой. Таким своеобразным символом времени, того, как жизнь теперь засасывается в воронку вселеной в виде праха человеческого.