Итак, в первой части мы поговорили о том, что такая Мэри Маллон и как Джордж Сопер напал на ее след. А вот с чем им обоим пришлось столкнуться дальше, никто не ожидал.
Настоящий детектив
Первым делом Джордж ознакомился со всеми выводами министерства здравоохранения и провел собственные тесты, которые также были отрицательны. Он проверил историю дома, и обнаружил, что единственный случай тифа здесь же был зарегистрирован 13 лет назад. Так что же, болезнь реально живет в стенах дома? Джордж уже и сам был готов поверить в эту безумную версию, но это совершенно не вязалось с общей картиной распространения эпидемии. По случаю раз в 13 лет? Звучит дико. Если проблема в доме, заболевших было бы в разы больше.
Второй версией была морская живность. Сопер узнал, что семья Уорренов просто обожала устрицы и покупала их у одной старушки. Узнав, где торговка собирала ракушки, Сопер протестировал морскую воду и с облегчением нашел следы тифа в некоторых образцах. Но вскоре и от этой теории пришлось отказаться. Во-первых, женщина снабжала городок устрицами много лет, и каждый житель покупал продукт именно у нее, но заболевших не было. Во-вторых, Джордж знал, что инкубационный период тифа составляет от 10 до 14 дней, последний раз Уоррены покупали устриц 15 июля, а заболела девочка никак не раньше 20-х чисел августа.
Изучая данные, Джордж Сопер пришел к выводу, что хотя Маргарет и была технически «нулевым пациентом», но не источником болезни других четырех заразившихся. По всему выходило, что все пятеро подхватили тиф из одного источника, и болезнь развивалась у всех примерно одновременно, лишь на неделю раньше «скосив» девочку, что легко объясняется менее крепким детским иммунитетом. Джордж вошел в раж. Дело становилось все интереснее.
Раз, два, три, четыре пять - я иду тебя искать
Сопер понимал, что у тифа была только одна возможность попасть в дом Уорренов – прямой контакт с другим неизвестным носителем. И носитель этот явно покинул Ойстер-бэй вместе с Уорренами. Поговорив с семьей, он понял, что единственным «новым» человеком в их окружении была повар Мэри Маллон, которая, по удивительному совпадению, также была единственной, кто уволился сразу после начала семейной эпидемии.
Проблема была только в одном: Уоррены уверяли, что Мэри была абсолютно здорова, не пропустила ни единого рабочего дня и ничем не показала недомогание. Но Джордж уже понял, что напал на след. Еще раз опросив Уорренов, Джордж узнал, что ровно за неделю до вспышки болезни, Мэри приготовила вкусное мороженое с дольками свежих персиков. За все лето это было единственным блюдом без тепловой обработки, которое ела семья. Миссис Уоррен сразу же с ужасом осознала, что мороженого было так много, что она лично угостила им слуг… Двух горничных и садовника. Бинго. Джордж Сопер нашел то, что искал.
Для начала Джордж отправился в агентство по найму персонала, в котором Уоррены нашли Мэри. Там он выяснил, у кого еще Маллон работала поваром в течение года, и получил список из шести семей. Сопер узнал, что абсолютно каждая семья столкнулась с тифом либо во время работы Мэри, либо вскоре после ее увольнения. За год, включая Уорренов, благодаря Мэри тифом заболели не менее 24 человек.
Поймай меня, если осмелишься
К моменту, когда Джордж смог найти мисс Маллон, та работала поваром в очередной семье. Двое слуг уже были госпитализированы с тифом, а хозяйская дочь умирала в спальне. Сопер «охотился» за Мэри несколько недель, и, обнаружив женщину, обрушился на нее с обвинениями. Сам он позже писал, что вовсе не нападал на Мэри Маллон, а был рад ее найти и «был уверен, что она с радостью согласиться сдаться в руки науки, чтобы выяснить, почему тиф преследует ее по пятам». Но судя по реакции Мэри, Джордж не был дружелюбен от слова «совсем»: женщина начала угрожать ему ножом для мяса и посоветовала проваливать из ее кухни, пока того ноги держат. Надо сказать, Джордж не собирался умирать, поэтому немедленно убрался, куда ему сказали.
Сложно сказать, чем была вызвана такая реакция. Действительно ли Джордж Сопер был груб с Мэри или она вообще не поняла, чего он от нее хочет, и посчитала, что эмигрантку из Ирландии проще всего выставить виноватой в эпидемии тифа, ведь она чувствовала себя на все сто.
Как бы то ни было, уже на следующий день, 15 июня 1907-го года, все газеты вышли с заголовком, что Тифозная Мэри – такое прозвище пациентке дал сам Сопер – причина всех бед и должна быть изолирована.
Репутация Мэри была разрушена навсегда. Теперь о ней говорили не как о лучшем поваре в городе, а как об ирландской грязнуле, которая не знает, что руки после туалета необходимо мыть. Да что там, она вообще может быть неадекватной: угрожает уважаемому человеку ножом, когда тот предлагает пописать в стаканчик на благо нации, да еще и не замужем в 30 с хвостиком лет! Неслыханно! Газеты разместили ее фотографию, тем самым поставив крест на карьере повара, а до кучи - много неприглядных иллюстраций. Весь город буквально гудел, паника нарастала, и люди были готовы пойти на все, чтобы избавиться от Мэри навсегда.
Найти и обезвредить
Забрать в клинику Мэри смогли только с третьей попытки. В «операции по захвату», которая длилась дольше трех часов, участвовали, как минимум, четверо полицейских и два врача. Под конвоем Мэри Маллон была отправлена в больницу, где также против ее воли взяли все необходимые для постановки диагноза анализы и поместили ее в изолятор.
Конечно, анализы пришли положительными. И степень инфицированности Мэри поразила врачей: при такой концентрации бактерий в крови и других выделения Мэри попросту не могла быть живой! Ее организм каким-то образом вошел в симбиоз с тифом: болезнь не просто не убивала Мэри, она даже не доставляла ей какого-то дискомфорта и протекала полностью бессимптомно, а мисс Маллон взамен разносила инфекцию дальше. Чтобы вы понимали, современная медицина оценивает шанс такой ситуации, как 1% из всех заболевших тифом.
Врачам удалось выяснить, что «колыбелью» инфекции в организме Мэри был желчный пузырь. И доктор Сопер с радостью сообщил Мэри, что все, что необходимо сделать, это удалить этот орган: таким образом, Мэри будет здорова, а люди вокруг нее снова окажутся в безопасности. Опять же, неизвестно, как именно донес свою мысль доктор Сопер, но Мэри сделала однозначные выводы: врачи просто задумали ее убить во время поддельной операции. И она отказалась от лечения.
В городе нарастала паника. Газеты писали, что Мэри – опасна не только из-за тифа, но и из-за своего антисоциального поведения. Многие полагали, что она либо действительно ХОЧЕТ быть источником инфекции, либо настолько глупа, чтобы не понимать своего положения. В любом случае, люди требовали либо полной изоляции Мэри, либо казни.
Изоляция
Ситуация не оставила медикам никаких вариантов. Мэри Маллон была силой отправлена на Норт-Бротер – маленький необитаемый остров в проливе Ист-Ривер, который отделен от материка 350 метрами воды. Именно здесь располагался лепрозорий – лечебное учреждение для прокаженных и не только. Здесь заканчивали свою жизнь те пациенты больниц Большого Яблока, которые были опасны для общества. И даже в этом месте, полном страданий, Мэри была размещена отдельно от всех подопечных в удобном бунгало, куда была проведена вода и свет. Кстати, на тот момент этим не могли похвастаться многие дома ньюйоркцев – такой вот карантин класса люкс.
Спустя год и десяток громких статей в прессе, делом Мэри заинтересовался опытный адвокат, который посчитал этот случай удачным для своей карьеры. Он не знал, больна Мэри или нет, но знал, что ее права как гражданина своей страны были множество раз нарушены. Когда Мэри – на вид абсолютно здоровая и розовощекая – появилась в зале суда, присяжные ахнули. Ничего в ней не выдавало болезни, которая якобы бушует в ней вот уже много лет! Выступая перед судом, Мэри с холодом в голосе отметила, что не ожидала такого поведения от законопослушных христиан. Она назвала действия враче преступными и нецивилизованными, а решение сделать ее изгоем и запереть на удаленном острове на основе пары анализов – буквально варварским. Но и это не помогло. Мэри оставалась в заключении на Норт-Бротере. В письмах врачам – Джорджу Соперу в частности – Мэри клялась, что как только ей удастся выбраться с острова, она найдет их и убьет самым хладнокровным образом за то, что они испортили ей жизнь.
В 1910-м году, новый глава министерства здравоохранения сжалился над Мэри и решил подарить ей свободу. Он сообщил ей, что та вольна идти, куда хочет, если выполнит всего три условия: никогда не вернется в Нью-Йорк и никогда не будет работать поваром, а также каждый месяц будет проходить проверку в любой больнице. Отличная сделка, не правда ли? Мэри согласилась, не раздумывая ни минуты, и вновь стала свободной женщиной.
Ошибка, которая стоила жизней
Но кое-что новый министр не учел… Во-первых, Мэри никогда не считала себя больной. С самого начала она была уверена, что ньюйоркцы просто выбрали ее жертвой своей антиирландской истерии, а сам Сопер так хотел быть знаменитым, что подделывал все ее анализы. Во-вторых, Мэри ничего не умела, кроме как готовить.
Спустя всего два года Мэри пропала с радаров врачей, перестав отмечаться и приходить на анализы. А уже в 1915-м году Нью-Йорк захлестнула новая волна брюшного тифа.
Почти все заболевшие были женщинами, так или иначе связанными с работой в домах: повара, горничные, гувернантки. Многие из них были коллегами, и каждая искренне не понимала, как могла подхватить заразу. При этом, как и в случае с Уорренами в 1906-м году, проверки не выявили бактерий ни в воде, ни в еде. Потом стало страшнее: все чаще стали заболевать сотрудники больницы для женщин и детей. Врачи быстро сложили два и два и поняли, что Тифозная Мэри вернулась в Нью-Йорк. Болезнь не цвела пышным цветом только потому, что в 1911 году удалось разработать вакцину от тифа и болели только непривитые.
Джордж Сопер, который уже буквально стал идеологическим врагом Мэри, не заставил себя долго ждать и с радостью заскочил на знакомого коня: найти и обезвредить Мэри Маллон. Очень быстро ему удалось выяснить, что Мэри Маллон стала Мэри Браун и устроилась работать в больницу… поваром. Особенно всем ее коллегам запомнилось вкуснейшее домашнее мороженое с кусочками свежих фруктов. Готова поспорить, что в секунду, когда Джордж услышал про мороженое, по его спине пробежал холодок. Узнать адрес Мэри «Браун» не составило труда.
Прощай навсегда
Тем же днем отряд полицейских, привитых от тифа, в защитных костюмах ворвались в дом Мэри Маллон. Они выломали дверь в ванную комнату, где пряталась женщина, и силой отвезти ее в лепрозорий на острове Норт-Бротер. Там ей в очередной раз предложили удалить желчный пузырь и сделать вакцину от тифа. Но Мэри отказалась, и осталась в заключении до конца своих дней, который наступил в 1938 году. На ее похоронах присутствовали всего 9 человек, и каждый ушел еще до того, как гроб был помещен в могилу. Одинокая смерть одинокого человека.
Вместо вывода
А вот и мой вопрос к вам. Кем была Мэри: жертвой или преступницей?
Сложно сказать, считал ли сам Джордж Собер Мэри «злой». Скорее, он понимал, что настоящий преступник – брюшной тиф. И в желании победить его и спасти сотни жизней, он не боялся лишить носителя права на эту самую жизнь. И все же, избрав правильную цель, Джордж не сумел найти подходящих средств ее достижения, только настроив Мэри против себя. До конца своих дней Мэри Маллон отрицала, что больна, и была уверена, что стала жертвой врачебного произвола и жажды славы Джорджа Сопера.
Подпишись, чтобы не пропустить новые статьи!
Читай также: