А вы уже на карантине? Пока коронавирус шагает по планете, диванные войска ведут невидимую войну. Одни объясняют, почему сейчас лучше лишний раз не показываться на улице, а другие уверены, что это нарушает их права. О третьих, которые видят в этом теорию заговора жидомасонов из мирового правительства, говорить не будем.
На волне пандемии я вспомнила об ирландке по имени Мэри Маллон, история жизни которой не менее противоречивая, чем сегодняшняя ситуация в мире. О ней сегодня и поговорим.
Помойте руки, прежде чем читать дальше
В 1906 году США, впрочем, как и весь остальной мир, страдали от другой болезни. Города по всему миру захлестнула волна тифа – страшная болезнь, которая считалась спутником бедности и грязи.
Тиф сопровождал человечество на протяжении всей истории: в древних Афинах вспышка заболевания однажды унесла жизни трети населения города; сохранились свидетельства борьбы с тифом в первых колониях в Новом Свете; есть и рапорты офицеров русской армии о том, как болезнь косила всех, кто сумел выжить на поле боя.
Основные знания о брюшном тифе были собраны и описаны врачом Уильямом Баддом почти за 70 лет до происходящих в Нью-Йорке событий. Это он догадался, что основная причина распространения мора – отсутствие гигиены. В 1838 г., работая во время очередной вспышки тифа в местной деревне, Бадд пришел к выводу, что «яды» размножаются в кишечнике больных, присутствуют в их выделениях и могут передаваться здоровым через загрязненную воду. Именно Уильям впервые в истории заговорил о понятии «карантин», предложил разделять «места хранения» отходов и чистой питьевой воды, чтобы не допустить новых заражений, а также настаивал на добавлении в источники хлора для дезинфекции. Уильям ждет ваш лайк. Поставили? Поехали дальше.
Вкусно, пальчики оближешь!
Вернемся в 1906 год и познакомимся с Чарли Генри Уорреном. Экономист, глава Банка имени Линкольна на Манхэттене и уважаемый в городе человек, он каждое лето предпочитал прятаться от городской жары на «даче», которая располагалась в местечке Ойстер-бэй на Лонг-Айланде. Позволить себе отдых там могли исключительно сливки общества. Можно сказать, что для ньюйоркцев того времени «Устричная бухта» (так переводится название местечка) была тем же самым, что сегодня для нас – отпуск на Мальдивах.
Конечно, такая семья, как у уважаемого мистера Уоррена, никуда не путешествовала без помощников. Так было и в лето 1906-го: вместе с банкиром в Ойстер-бэй отправились пять слуг, включая новую повариху по имени Мэри. Ее нашла миссис Уоррен через агентство по найму прислуги: идеальные рекомендации, хороший опыт работы в семьях и ноль нареканий. Лучший повар для одной из самых богатых семей Большого Яблока.
На тот момент ирландке Мэри Маллон было 37 лет, 15 из которых она провела в родном городе Кукстаун в Великобритании, после чего ее семья переехала в Штаты. Мэри всегда любила готовить и видела себя исключительно поваром, что довольно забавно, ведь даже название ее родного города переводится, как «Город поваров». У Мэри не было ни мужа, ни детей – только любовь к работе, которой можно позавидовать. Все без исключения, у кого она работала поваром до лета 1906-го года, отзывались о ней, как о порядочной, честной и трудолюбивой женщине, которая не пропустила ни одного дня своей службы. В агентстве отметили, что в каждой семье Мэри работала не более года, но уходила всегда сама и, чаще всего, найдя место потеплее.
Можно без преувеличения сказать, что среди наемных работников Мэри считалась чуть ли не лучшим поваром Нью-Йорка и за свою карьеру накормила немало высокопоставленных лиц. Ее оплата составляла 45 долларов в месяц, а это, чтобы вы понимали, по тем временам было просто неслыханным заработком для женщины-эмигрантки. И не просто эмигрантки, а эмигрантки из Ирландии. В то время в США царили антиирландские настроения почище, чем сами знаете какие настроения в Германии XX века. Массовая антиирландская истерия возникла не просто так: США были государством, основанным протестантами, бежавшими из Старого Света от преследования католиками, а ирландцы были самыми настоящими и преданными католиками.
Миссис Уоррен не тянула быка за рога и поскорее наняла Мэри, пока такую повариху «не увели», и предложила ей отличное жалованье, которое, как надеялась жена банкира, надолго задержит Мэри Маллон на кухне ее семьи, но этому было не суждено случиться.
В лето 1906-го года Мэри работала все так же безукоризненно. Она встала в 6:00 каждый день, чтобы к 7:30 семья Уорренов могла спуститься к горячему завтраку. Если она не была занята готовкой, значит, убирала со стола или приводила в порядок кухню. Мэри ни минуты не сидела без дела.
Вспышка болезни
К концу августа 9-летняя дочь Уорренов Маргарет сильно заболела. Головная боль быстро перешла в жар, а тот – в острую боль в животе. Поначалу мать семейства думала, что это простое отравление или реакция на укус какого-либо насекомого, но дни шли, и состояние девочки становилось все хуже. Непрекращающаяся диарея, сильнейший кашель и потеря сознания, все тело девочки покрыла сыпь, а лихорадка доводила до галлюцинаций. Только в этот момент миссис Уоррен вызвала врача, который немедленно поставил страшный диагноз: брюшной тиф. Для 9-летней девочки это был буквально смертный приговор: до открытия первой вакцины от тифа оставалось около пяти лет, никаких лекарств не существовало, включая антибиотики. От тифа умирал каждый пятый зараженный. Все, что оставалось Уорренам, это молиться.
В течение недели тиф был диагностирован у еще пяти жильцов дома: у самой миссис Уоррен, старшей сестры Маргарет, двух горничных и садовника. Довольно необычный расклад. Напоминаю, что о тифе тогда знали только два факта: во-первых, он передается через воду, а во-вторых, в этой самой воде «яд» может прожить несколько недель. Семья была вынуждена прервать свой отпуск. Здоровых ее членов отправили к родственникам, а больные – включая двух горничных – вернулись в дом Уорренов в Нью-Йорке и надеялись на лучшее. Не поехали с ними только двое: садовник, который строго говоря был привязан работой к конкретному дому, а не семье, и… Мэри. Без объяснения причин.
Паника охватила городок
Уже в сентябре газеты вовсю печатали историю о том, как один конкретный дом в Ойстер-бэй стал источником распространения брюшного тифа. Да, вам не показалось – именно дом. Так как все поселение использовало воду из общего источника, но не заболел больше никто, местные решили, что проблема каким-то образом кроется в стенах «заразного» дома, который даже хотели сжечь. Чтобы остановить панику, Ойстер-бэй навестили представители министерства здравоохранения, задача которых была проверить все возможные источники питьевой воды. Шокирующий вывод подтвердился: вода в районе не заражена, а значит, дело и правда может быть в доме. После этого мазки и смывы для анализа были взяты просто везде, на что у врачей хватило воображения: в ванной комнате хозяев, под ободком унитаза, из всех труб, колодца, уборной для слуг и так далее. Абсолютно все места, где могла быть зараженная вода, были тщательно изучены. Были отработаны и версии, что тиф принесли «снаружи»: были опрошены и протестированы все разносчики газет, молока, льда, мясники и разнорабочие – все, кто посещал дом в течение лета. И не найдено абсолютно ничего. И правительство решило просто поставить крест на этой истории. Зачем раздувать из мухи слона? Как бы то ни было, Уоррены шли на поправку, городок Ойстер-бэй не инфицирован. Что бы ни вызвало болезнь, источник явно исчез.
Но странный случай не давал покоя Джорджу Альберту Соперу, который трудился в роли инженера по промышленной санитарии. «Врачи» этой специальности были призваны помогать очистить города от заразы, проектируя оптимальные канализационные системы. И работали они довольно эффективно: именно благодаря их разработкам количество случаев заражения тифом вскоре сократилось на 67%!
И Джорджа можно было назвать одним из лучших: он работал во время других вспышек этой болезни, которые то и дело случались по всей стране. Джордж не имел медицинского образования, но не страдал от излишней скромности и сам себя называл «борцом с эпидемией». Он буквально охотился за тифом. Не всегда его методы были гуманны, например, известны случаи, когда он насильно выкрадывал пациентов из их домов, а сами здания сжигал. Но какие бы меры он ни принимал, они были явно эффективнее мер правительства.
Случай в Ойстер-бэй был до того необычен, что Джордж сразу понял: если он сможет найти ответ на все вопросы горожан, он станет знаменит на весь мир. Преследуя исключительно честолюбивые интересы, Джордж отказался от работы в Нью-Йорке, где как раз тоже бушевал тиф, и сосредоточился на решении головоломки дома в Ойстер-бэй.
Продолжение - тут.
Читай также: