100-граммовая порция водки для наступающих (не отступающих и не обороняющихся) войск, сражавшихся на линии фронта, была чем-то особенным, но многие солдаты не пили. Они были достаточно умны, чтобы понять, что даже небольшая потеря концентрации может быть смертельной в бою. И никто не заставлял солдат пить. Это был просто вариант. Водку предлагали прямо перед нападением, как правило, мелкий офицер.
В остальном Красная Армия была технически сухой. Солдаты получали 100-граммовый рацион водки только в ключевые советские праздники (Новый год, День Революции и т. Д.).
Настоящей проблемой не была официально предоставленная водка. Это был алкоголь, «найденный в поле». Алкоголь немецкой армии взят в качестве трофеев, подарки от спасенных мирных жителей, похищенные в Европе бутылки ... В 1945 году ситуация стала особенно тяжелой. Например, маршал Жуков в какой-то момент приказал немедленно уничтожить немецкие танки с духами, «освобожденными» его войсками. Это помогло, но только немного. В Западной и Центральной Европе было много гражданского алкоголя.
Дело не только в потере дисциплины. Не каждое, казалось бы, алкогольное вещество было безопасно пить. 9 мая 1945 года 22 красноармейца погибли от употребления метанола в австрийском Линце. Они праздновали капитуляцию Германии. Это был не единичный случай.
Однако настоящая катастрофа еще не наступила. Вскоре после войны алкоголизм стал национальным бедствием. Советские люди, как мужчины, так и женщины, пытались смягчить психологическое воздействие войны, употребляя алкоголь. И это было действительно легко, потому что алкоголь был легко доступен. В отличие от многих других вещей в Советском Союзе.
Что касается снабжения солдат относительно небольшим количеством водки, это было не так сложно. Это была лишь незначительная часть цепочки поставок армии. Постоянно снабжать войска подкреплением, едой, боевыми машинами, патронами и артиллерийскими снарядами было намного сложнее. Водка не портится, она не занимает много места, и ее легко разделить на небольшие порции, которые может нести даже ослабленный или перегруженный человек.