Поскольку смерть — то, что случается со всяким живым существом, распространённые соображения о «нормальном» умирании можно считать маркером представлений общества о ценности человеческой жизни. И, как считают историки повседневности, современные люди относятся к смерти двояко.
С одной стороны, как и много веков назад, считают ее «прирученной». Будучи неизбежностью, смерть не внушает ужас, а рассматривается как естественное окончание жизни. Правда, в отличие от средневекового человека, наш современник смиряется не со всякой смертью, а лишь с благоустроенной и ожидаемой. Скажем, если вовремя написать подробное завещание, озаботившись посмертным переделом имущества, заблаговременно пройти полный скрининг для определения проблем здоровья, то можно, в принципе, надеяться на относительно организованный и предсказуемый уход из жизни. Такая получается культура комфортного умирания для мнительных и богатых.
С другой же стороны, люди смерти боятся и желают вытеснить само ее присутствие из картины мира. И тут на помощь приходят, к примеру, технологии био хакинга и крионики: сначала мы обеспечим долгую и продуктивную жизнь, а потом заморозим — тело или мозг, как пожелаете — до лучших времен, когда смерти в современном понимании просто не станет! Такие развлечения, в общем, тоже подходят для обеспеченных граждан, и при том, авантюрно настроенных. Все-таки эффективность био хакинга всячески оспаривается учеными, а крионика вообще выглядит весьма фантастично.
Однако между этими крайностями, доступными немногим — организацией комфортной кончины и яростной борьбой с природой — располагается обыденная «танатология», те вполне тривиальные практики, с помощью которых каждый может урегулировать свои отношения со смертью. Сегодня они все чаще приобретают вид цифровых взаимодействий: в конце концов, нам приходится задумываться не только о бренной телесности, но и о своих информационных эманациях, о «цифровых останках». А заодно, кстати, размышлять и о том, как бы использовать привычку к цифровому планированию каждого шага для продуктивной организации ухода из жизни.
Право на цифровую смерть и жизнь
Надо сказать, что современные сайт ы предлагают множество сценариев управления посмертным существованием, как посредством манипуляции цифровым наследием, так и в виде разрешения вполне офлайновых вопросов, скажем, похорон. При этом проблемы погребения еще могут быть решены за пределами интернета. А вот отсутствие правовых актов, регламентирующих действия по сохранению и передаче архивов персональных данных (и наличия только, приводит к гегемонии частных сервисов, по сути, задающих перспективы digital afterlife, цифровой загробной жизни. При этом по большому счету все сетевые инструменты, так или иначе позволяющие пользователям структурировать опыт собственной смерти, делятся на 2 типа. Одни как раз дают возможность обойти существующие прорехи правовой культуры и создать завещания, которые определяют процесс наследования ценностей, благ, среди них — и данных. Другие построены на возможности создания цифровых копий пользователей: обычно путем заблаговременной подготовки разного рода сообщений, так или иначе запрограммированных к публикации по смерти их автора.
Конечно, существуют и экзотические вариации на тему. Некоторое время назад интернет поразили на основе переписок умершего друга, осуществленная стартапом Luka, а также публичное появление на сцене фестиваля Coachella убитого репера Тупака Шакура. Однако эти сюжеты отличает одна важнейшая деталь, которая не позволяет их в полной мере относить к ситуации конструирования загробной жизни. В обоих случаях воскрешение осуществлялось близкими, коллегами без какого-либо физического участия погибших и вне контекстов их — озвученных или отсутствующих — завещаний. Все-таки в достаточно редких случиях разработчикам подобных цифровых объектов удавалось получать официальное согласие конкретных людей и их родственников на создание аватаров.
Так что здесь мы имеем дело с определенным способом борьбы тех, кто остался жить, с болью (или другими издержками) утраты. И этот феномен лежит в несколько иной плоскости и на самом деле повторяет довольно известные парадоксы. Можем ли мы распоряжаться наследием и тем самым личностью умершего по своему усмотрению? Обладаем ли мы правом на опубличивание следов существования этого человека (в данном случае — на производство его аватара), особенно, если на этот счет не оставлено никаких предписаний (или, как в нашем случае, если таковые просьбы просто не могли быть озвучены)? Иными словами, имеем ли мы право превращать свое неумение смиряться с потерями в фетишизацию личности когда-то жившего субъекта? И не становится ли эта фетишизация опытом по созданию кибер-зомби?
Ответы на эти вопросы требуют разговора о том, кому вообще принадлежат права на цифровое посмотрим-существование, и не оказывается ли игра в воскрешение новым способом объективации. А раз объективация по умолчанию в современном мире признается вариантом абьюза, то неудивительно, что создатели цифровых продуктов стремятся минимизировать вероятность возникновения подобного насилия над мертвыми. Те, конечно, уже не смогут возмутиться. Но пока живые пользователи, лишенные возможности самостоятельно озаботиться качеством собственной смерти, могут начать роптать, наблюдая за популяризацией идеи зомби-аккаунтов.
Цифровая подготовка к смерти
Все начинается с завещания. В мире, переживающем цифровую революцию, уже на этом этапе возникают проблемы. Как передать по наследству доступ к своим библиотекам, устройствам, особенно в случае, если политика конфиденциальности таких компаний, как Apple, базируется на недопустимости раскрытия персональных данных любому третьему лицу? Конечно, запреты можно легко обойти. Например, заранее передать логины и пароли от игр, аккаунтов в соцсетях и даже придумать выход из ситуации биометрической идентификации. Однако пользователи нечасто прибегают к таким манипуляциям: в конце концов, у каждого есть скелеты в шкафу, которые не хотелось бы показывать даже самым близким.Можно воспользоваться решениями, предлагаемыми самими создателями популярных сетевых сервисов. Например, принять предложение фейсбука о назначении хранителя, который будет распоряжаться аккаунтом в ограниченных пределах (менять фото профиля и обложки, отвечать на новые предложения дружбы) или запрограммировать перевод своей страницы в мемориальный статус. Некоторые почтовые сервисы (скажем, от компании Google) также предполагают возможность делегирования права управления страницей специально назначенным доверенным лицам. Google, к слову, вообще предоставил своим клиентам довольно большую палитру решений относительно их данных. Компания, владеющая хостингом и социальной сетью YouTube, сайтом обмена фотографиями Picasa и сервисом Blogger, дает нам право самостоятельно решать, хотим ли мы передать данные наследникам или желаем их уничтожить — через три, шесть, девять или 12 месяцев с момента последнего посещения онлайн-сервиса. Другие компании, скажем, предоставляющие услуги электронных кошельков, устанавливают более жесткие правила доступа к хранимым средствам для третьих лиц в случае смерти владельца. Последнему в таком случае еще при жизни необходимо предъявить актуальные паспортные данные.
Однако все подобные решения неудобны и выглядят как паллиатив. В отсутствие официальных правовых установок, закрепленных в соответствующих законодательных актах, решение о вопросе доступа к данным умерших чаще всего остается на совести компании. И если она находится вне юрисдикции национальной юридической системы, то не помогут даже суды. Видимо, с некоторыми ограничениями приходится просто смиряться? Не совсем так. Кроме очевидных «серых схем» передачи логинов/паролей, которые категорически не приветствуются компаниями, существуют элегантные и абсолютно правомерные решения. Например, посредством некоторых площадок можно собрать все фотографии, видео, музыку, записи, которыми вы когда-либо делились в социальных сетях, в одном облачном хранилище (на каком-нибудь Dropbox) и предоставить доступ уже к нему.