Приболел я намедни. Так-то может и ничего, нажрался бы чеснока, да подышал над кастрюлькой с вареной картохой как обычно, но нет же! Добрые окружающие настропалили этим скотским макароновирусом...
Видать идти в поликлинику…
На входе схлестнулся я с санитаркой по поводу бахил: кричу бабке — ты мне еще на морду заставь эти калоши целлофановые надеть!
Мне, видишь, стыдно признаться, что если щас куплю в аппарате эти бахилы, то обратно с поликлиники пешком домой пойду. У меня же строгий учет на все капиталы нажитые!
Но, тут на меня еще какие-то тётки насели во главе с охраной, пришлось гнать бабло иродам.
Ладно, что уж, один раз живём!
Прохожу до кабинета. Народу — толпа. Талончик у меня на 9:00, время 8:45. Радуюсь — хорошо, что записался заранее — вон терпил сколько очередных, а я через 15 минут не спеша зайду как барин!
Присел на плинтус, жду время. Осматриваю публику. Контингент стандартный: мамаши с чадами (причем поликлиника-то взрослая, это у них такой ход маркетинговый — чтоб вошли в положение и впустили без очереди), бабки полумертвые сидят раскачаются, глазами синими в душу глядят, а одного деда внатуре дохлого принесли — хорошо не в гробу, на носилках! Я еще хотел коновалам сказать, что ошиблись они — здесь живых принимают, но не стал беспокоить боевую память старика. Пущай сами разбираются...
Ровно в девять попытался было я рыпнуться: типа у меня на 9 талончик, да быстро меня осадили! Врачиха, видишь, медленно принимает и ещё талон на 8:15 не зашёл, к тому же тут с больничными листами через одного, а еще мамаши эти, бабки-труженицы тыла, да блатные разные без очереди. Короче, только к судному дню очередь моя подойдёт.
Попытался я было выразить справедливый гнев и социальное несогласие, но как набросились на меня мамаши, бабки, больничники и другие бывалые люди… Даже мертвый дед приподнялся со своих носилок и погрозил мне синим пальцем! Мол, не лезь, щенок, поперёк батьки в пекло!
Но, не знают они меня — простого работягу из народа. У меня с детства обостренное чувство справедливости! Не подводило оно меня никогда — и когда путч был в девяностопервом, и когда Галкин на Пугачёвой женился, и даже когда у нас в подъезде бордель разгоняли! Я завсегда там в первых рядах был!
Вот и теперь, пришлось мне с ними со всеми схлестнуться, и даже с дедом остывшим, который больше всех накидывался со своих носилок, пытаясь хоть лягнуть меня краешком своей заскорузлой пятки.
В общем, к терапевту я в тот день так и не попал. Но не по тому, что сдался оголтелому быдлу, а потому, что после полученных травм, теперь прохожу курс лечения в отделении челюстно-лицевой хирургии.
Но, я не отчаиваюсь — попал таки в больничку! А там, знаете, всё вылечат!