Я тут как-то со старшим сыном заехал во двор, в котором прошло мое детство. И долго потом пребывал в сладком незнакомом волнении. Сидел, знаете, как ребенок с новой игрушкой, изучал свои ощущения, рассматривал, крутил и так и сяк. А сейчас понял, что такое волнение бывает, пожалуй, раз в жизни.
Есть вещи, которые как машина времени возвращают меня в уютные 80-е и даже немножечко 90-е. Вещи, запахи, что-то еще. Горячая вода, например, в ванной – мама всегда наливала такую, что я несколько минут стоял, привыкал, потом медленно опускался, а обжигающая кромка воды, соответственно, поднималась, пока не доходила до шеи. Или когда строили дачу, родители готовили еду тут же, на участке. Разжигали костер, ставили котелок. И запах костра был такой вкусный, мммм…. Нигде, клянусь, так не пахло, только у нас на даче! Теперь, если слышу где-то этот аромат (кто-то, видимо, украл его рецепт), сразу на 30 лет назад – вжик.
Фильмы, музыка, люди, игрушки, этикетки... Много таких маячков. Но они разрознены, разбросаны в пространстве как мозаика. А в родном дворе нет, не разбросаны, а трехмерно застыли как в «Матрице». Кто-то посторонний пройдет и не заметит, потому что не жил здесь. Мы сами так ходим через десятки дворов, еще ругнешься, бывает, дорога там разбита или забор кривой. Но не в своем дворе, нет. Только одно дело попадаешь в него один. И совсем другое, когда рядом идет твой сын в том же возрасте, в котором ты жил здесь. И ты ему не просто рассказываешь, а делишься очень интимной частью себя. Передаешь воспоминания как фамильную ценность.
Смотришь на него и понимаешь, что ходил здесь такой же мальчик, очень похожий, бегал по гаражам, прыгал с веранд, плелся в детсад, что в этом подъезде жил Антоха, в этом – Денис, в этом – я, в этом – Серега, а вместе мы – нет, не озорная семейка, а черепашки-ниндзя… Вон мама из окна нашей квартиры на пятом этаже зовет меня домой. Вон отец плюхает на нашем оранжевом горбатом «запорожце» – сейчас поедем строить дачу и разжигать костер с вкусным ароматом. А вон мы с братом подобрали где-то щенка и несем его домой, этот пес проживет с нами потом лет 11, перекусает и влюбит в себя всю семью… Кому еще кроме собственных детей все это рассказывать? Ну, вот вам еще, больше некому.
Не знаю, запомнил ли Савик что-то из этих подробностей, но двор точно для него не будет чужим. Здесь жил мой отец и ваш дедушка – так он будет говорить своим детям. Здесь жил я – так мне сказал мой отец, когда привез в деревню, где прошло его детство…