ГЛАВА 16
Солнце садилось за горизонт, желтый закат, проложивший на снегу дорогу к сопкам, наводил тоску. Михаил сидел на скамейке и не замечал холода. Уже сколько дней все мысли были прикованы к письму дочери. Если бы он сейчас был дома, он бы за слова, написанные ему Сашей в письме, устроил скандал. И Настя не смогла бы защитить свою дочь. И Дима не смог бы помещать. Он бы все высказал им всем то, что думает о них. Своим родным детям, любящей и любимой жене.
Михаил вспоминал жизнь с Настей от первого дня до последнего взгляда, когда его выводили из дома. Она стояла возле стола на кухне, в её глазах плескался ужас.
Он сказал бы о том, что первое письмо за столько лет он получил впервые от дочери, которую носил на руках, менял мокрые штанишки, ходил забирать из детского сада. Любил, дочь ведь родная! Не понял, как чужая стала, когда? Обзывать стал, телкой звал ленивой, жирной. Эх, дурак. Доведись снова вернуть то время. только бы хвалил, а он ни разу ни дочь, ни сына не похвалил. Слова доброго им не сказал. Маленькие бегали за ним: папа, папа… А выросли - как враги друг другу стали. Потом Михаил на Диму свою мужскую работу сваливал, огород там вскопать, в теплице овощи полить. Дети-то боятся родителей не послушаться.
Да, он приносил домой мало денег. А начинал так хорошо. Но когда его братья Мачневы разорили, в нем что-то сломалось. Умерла надежда на то, что он станет богатым. Мать и бабка ничем ему не могли помочь, только причитали и советовали бросить это предпринимательство. Мог ведь и не бросить, а прогнуться перед Мачневыми, отлупили бы его, стал бы платить им. Вон сколько под ними ходили мелких предпринимателей, которые откупались от них. Сейчас кто как, кто просто на работу пошел, кто мелким бизнесом так и промышляет, кто в сельское хозяйство ушел. Ведь все его знакомые успели дома построить, машины купить, квартиры. Михаил просто пересидел. Дождался пока о нем забудут, потом охранником так и проработал всю жизнь, Мачневых каждый день ждал. Потом Мачнев соседом его стал, и не узнал даже его. А может узнал, да вида не показывал, тоже ведь, и дети у него родились. Таким прошлым, как у Мачнева, перед детьми хвастаться не будешь.
Михаил письмо от Саши носил с собой. Даже ночью этот листочек был с ним. Он читал письмо по нескольку раз за день, знал наизусть каждое слово, каждую запятую. И вспоминал.
Вспоминал, как обманывал Настю, а она ни сном, ни духом. Забывала сколько денег у неё было, а он подворовывал. Уносил из дома, чтобы любовницам конфеты покупать и цветы иногда. Насте ничего не купил, ни разу в жизни колечка не подарил, ни цепочки. Ни одной побрякушки. Она семью тянула, себе во всем отказывала, за ним, дураком следила.
Это мать советовала жену не баловать, чтобы на шею не села. Получается он у Насти на шее сидел. Нормальные мужики все в дом тащили, а он, Михаил, из дома выносил. Как – то Настя в сердцах сказала – лучше бы пьяницей был, да работящим. А то неизвестно, целыми днями дома нет, и денег в дом копейки приносит. Детей кормить, одевать надо, о будущем их позаботиться, а она живет, как будто у неё мужика нет. И так всю жизнь. А дети ничего не просили, знали, что родители скажут - денег нет.
Димка в спорт ударился, а Саша - вон как повернулось. Сейчас с дитем мается одна. А он зачем-то соседа убил. Ведь тот хотел помочь. Раскаялся, что жизнь Михаилу угробил. Михаил мог … много мог бы. Но не стал.
И чего он добился, к чему он придет на воле? Кто его на работу с судимостью возьмет? Он же хотел, чтобы Дима гордился им. Поэтому и вину на себя взял. Видел как-то Михаил, когда Дима соседскую прислугу спас, как сын смотрел на Мачнева. С восхищением! На отца родного так никогда не смотрел. Как они с Сашей его обсуждали, мать жалели, а над ним насмехались, прятались от него.
Когда подслушал, что Мачнев дочку, Сашку его снасильничал, как обрадовался! Всё, думал, Мачнев, тебе конец! Не о Сашке думал. О себе, что повод есть законный бабки с соседа стрясти! Нет, чтобы пойти с ножом, топором бить, резать эту скотину за ребенка, за кровиночку свою! Нет- хотел бабки стрясти! Ой дурень! А пока он, отец детей своих, о себе думал, Дима разбоем занялся, деньги на форму и обувь спортивную воровал, отдать хотел, когда зарабатывать бы начал. Каждый о себе в семье жил и думал, не было семьи-то, папке не до этого было.
Папка как будто на обочине жил: своя маленькая скрытая от всех жизнь, свои маленькие радости. Все украденное от семьи, все запретное, никому не расскажешь, не поделишься. Мешали ему все - и Настя, и Дима с Сашей. Чем он может похвастаться, что он сделал? Сколько любовниц было? Сколько денег из дома утащил? Чужим радость дарил, своих мучил. Всю жизнь боялся за свою ничтожную жизнь, ни разу с Настей не поделился, чего боится. Врал всю жизнь жене и детям.
Это все мать с бабкой виноваты, они говорили, внушали Михаилу, что слишком он добрый с женой, детей балует! Зачем он их слушал? А затем, что удобно было. Так выходило, что Настя во всем виновата. Не так сказала, не так сделала! Вечно недовольна была, что Михаил мало помогает. Он и не помогал на самом деле.
Михаил плакал в подушку. От невыносимой душевной боли его корчило так, что утром простыня в ногах скомканная лежала. А подушка была мокрой от слез.
Но ведь хоть немного, делал Михаил хорошее! И дети его любили, особенно когда маленькие были. Всегда с ним в магазин ходили. Он им на шоколадки и жвачки денег никогда не жалел. Настя мало покупала, вечно ворчала что денег нет.
На работу Михаил ходил туча-тучей. Ни с кем не говорил, всех обходил стороной. Отвечать Саше не торопился, да и что мог ответить дочери, сам поздно понял за что Мачнева убил. Да впросак попал. Теперь ничего не вернешь. Поздно соображать стал, ещё не старость, а уже никому не нужен.
Начальство колонии до поры до времени не трогало Михаила, но видно кто-то донес, что Михаил мучается сильно. Стали работой загружать, где много людей требуется, на свежем воздухе чаще работать стал. И мужчины тоже стали присматривать, боялись как бы руки на себя не наложил. Коля отмороженный ни на секунду не отходил от Михаила. Как-то забылся Михаил ненадолго в дреме, глаза открыл - над ним навис Коля и под майкой рукой шарит, письмо ищет.
-Пошел отсюда! – Так громко сказал Коле Михаил, что на него цыкнули, чтобы спать не мешал.
Коля как растворился в темноте, был и нету его. Попыток узнать, что в письме, не оставил. Но однажды своего добился.
Михаил, измучившись от переживаний, намаявшись на работе, спал крепко и не проснулся, когда Коля вышарил в подушке тонкий лист бумаги. Михаил как с ума сошел, не мог поверить, что у него исчезло письмо. Он снова и снова проверял наволочку. Чуда не случилось, листочка не было. До подъёма было ещё пару часов.
Все мысли Михаила были о письме, он был уверен, что письмо у него украл Коля отмороженный. Михаил представлял, как он утром разберется с Колей. Его мутило от ненависти, хотелось встать и иди убивать Колю. Как он сдержался, Михаил ещё долго не мог понять.
Вдруг ему стали приходить на ум слова, они складывались в предложения одно за другим. И из этих предложений сложилось письмо дочери. И все было так складно и хорошо, что у Михаила и следа не осталось от злости на Колю. Он старался запомнить все, что пришло на ум и впервые после получения письма от дочери уснул счастливым.
Ему снилось, как он пишет письмо Саше, как она получает его, открывает конверт, как плачет над письмом, читая, совсем, как Михаил плачет над её письмом. Потом прощает его, своего непутевого отца. Михаил думал, если Саша простит его, и он сможет приехать к дочери после освобождения, он для Саши горы свернет. Никто ему не запретит свое дело открыть, деньги он достанет, он знает где возьмет деньги. В крайнем случае дом продаст.
У Михаила все прояснилось в голове. Теперь есть цель, смысл жизни. Теперь Михаил знает, как искупить вину перед дочкой, перед Сашенькой, она простит его, простит папку. Если папка поможет ей, а папка поможет! «Я все смогу», думал Михаил, «все сделаю, доча! Папка другой стал, спасибо, родная, ты мне помогла понять, как жить надо было!»
Утром Михаил не стал искать письмо и винить Колю. Он ждал вечера, чтобы написать ответ Саше. Коля нашел его сам. Он вырос перед Михаилом неожиданно. Через пару минут заканчивался рабочий день, заключенные шли строиться и их вели в бараки, потом на ужин. После ужина был час свободного времени, Михаил ждал с нетерпением это время. Слова из будущего письма просились на бумагу.
-Прочитал я как доченька отца проклинает! – Коля начал разговор, не скрывая, что он украл письмо у Михаила.
Михаил готов был к разговору, другого он и не ожидал, поэтому просто буркнул в ответ, не глядя на Колю:
-Не твое дело.
-Не мое. – Слишком покладисто сообщил Коля.
-Иди гуляй!
- Вернуть не хочешь? – Коля откуда-то выудил листочек бумаги, помахал перед лицом Михаила.
Михаил, неожиданно для Коли, попытался выхватить письмо из его рук, но мужчина успел отдернуть руку.
-Отдай, мразь, не твое!
-Не мое, но не отдам. Купи.
-Как купи?
-За деньги.
-Ты одурел совсем? – Михаила трясло от негодования, от беспомощности, но Коля был спокоен и уверен.
-Короче, я пахану письмо не показал, но покажу, если ты не сделаешь так, как тебе скажу.
-И что в письме такого? Что показывать собрался?
-Да то! Как доченька пишет- телка, жирная, что там ещё в нашем письме от любимой доченьки? Врал ты все что Мачнева из-за дочки замочил, а Мачнев в авторитете был!
-А если я про тебя пахану расскажу, что письмо украл у меня?
-Расскажи, Миша. Я письмецо отдам, да скажу, мол, времени не было дать почитать блатным. Что они тебе за убийство Мачнева сделают?
-И что я должен сделать?
-Деньги мне будешь платить, чтобы я письмо пахану не отдал. Отдам – тебе хана, понял?
-Где я тебе денег достану, мне ни жена, ни сын, никто не пишет.
-Доча написала, я не сообразил сразу, что Станислав Евгеньевич тебе родня был, сынка дочка от Мачнева родила. А у Мачнева сын старший Дима есть, за которого твоя дочка замуж хочет. Папаша им все оставил. А Мачнев какой богатый был! Неужели будущий зять денег тебе не отвалит, чтобы ты по УДО на свободу вышел? И я, конечно, с тобой. Потому как на мысль тебя навел.
-Ты сдурел? Я его отца убил, как я ему скажу, чтобы за УДО за меня хлопотал.
- Это ты, Миша, думай сам. А то, сам понимаешь, тебе тут курорт устроили, а на самом деле все не так, как ты говоришь. Нехорошо, Миша, поступаешь.
Вечером, как и намеревался, Михаил сочинял письмо Саше. Утреннее хорошее настроение улетучилось. Но ответ он решил все равно написать.
Дорогая, доченька, Александра!
Получил твое письмо. Ты права. Сволочь я, а не отец. Прости меня, папку своего непутевого. Я думал над твоим письмом и вот что надумал. Скоро мне на свободу, считаю дни. Куда мне ехать –не знаю, никто меня не ждет, никому я такой не нужен. Ошибок много в жизни наделал, никого из вас не берег. Диме вот, хотел помочь, оно как вышло, все уже об этом знают. А от него ни слова благодарности не услышал.
Приеду, куда пойду? И решил я за то, что ты хоть такое письмо написала, я за ради тебя и внука оставшуюся жизнь на вас положу. Чтобы жили вы в достатке, ни в чем не нуждались и ни у кого ничего не просили. Ты же знаешь, что по молодости я предпринимателем был. Вот и снова дело открою. Помощи попрошу, а тут в библиотеке книжки нужные почитаю. Я сейчас все смогу, только ты мне хоть раз в год письмецо напиши, чтобы я надежды не терял. Фото внука пришли и свое. Мамке ничего не говори, я тоже обижал её, и не берег. Хоть тебя с Игорьком уберегу.
Прости меня, Сашенька! Я ведь отец тебе родной, не всегда же я плохим был, прости, доченька. А я уж наизнанку вывернусь, но помогу тебе!
Папка.
Сейчас буду ждать от тебя ответ, доченька. Напиши, пожалуйста.
Последние строки Михаил писал и плакал. Слёзы текли по щекам, капали на стол. Михаил вложил письмо в конверт. Как всегда, неожиданно возле стола появился Коля. Михаил вспылил:
-Что ты за мной как тень ходишь!
-Тихо, тихо, так просто подошел, не бузи!
Коля поспешно отошел от стола за которым сидел Михаил. На них стали обращать внимание.
На другой день Михаила отправили работать в котельную. Это было хорошее место, тепло, не бревна таскать на морозе. Михаил придумал, что у него после Сашиного письма пошла белая полоса в жизни. Все мысли его ежедневно теперь были о дочери и внуке. Все дни заполнены ожиданием ответа от Саши.