«Парни, запомните – вы еще ничего не выиграли в НХЛ». Теему Селянне вспоминает худший год в карьере

Теему Селянне в книге My Life вспоминает о сезоне-2003/04 в «Колорадо», который должен был стать для него главным в карьере, а обернулся провалом.

Весной 2003-го я сказал себе, что если выиграю чемпионат мира, то завершу карьеру, и это было правдой. И если сезон с «Шаркс» был просто разочарованием, то чемпионат мира завершился катастрофой. Мы вели со счетом 5:1 в четвертьфинале против шведов и проиграли 5:6. Это главный кошмар в моей карьере. Полчаса сборная Финляндии показывала невероятный хоккей, но пропустив третью шайбу, запаниковала. Мы допускали ужасные ошибки, а тишина, которая была на арене после каждого гола шведов, нас убивала. Эту боль нельзя описать словами. Ужас. Вся страна была в шоке. Я чувствовал себя предателем.

Завершение карьеры было отложено. В «Сан-Хосе» меня все устраивало – город, команда, болельщики, тренер. С Саттером было непросто, но он очень любил детей, и после поражений нужно было всего-то привести на арену моих сыновей, чтобы тренер не слишком злился на нас. Все было хорошо, кроме одного – я хотел завоевать Кубок Стэнли. Тем же летом на рынок свободных агентов выходил Пол Кария, которому не нравился ход переговоров с «Анахаймом». У меня была опция продлить контракт на год с «Шаркс» или уйти в другой клуб. Пол позвонил мне и сказал, что было бы неплохо сыграть вместе. Мы оба были свободными агентами, нам хотелось выиграть Кубок Стэнли.

Началась безумная игра «а что если». Мысли о деньгах ушли на второй план, мы больше думали о том, какая команда подходит нам больше всего. Первым делом в голову пришел «Колорадо». Мы всегда мечтали играть вместе с Петером Форсбергом и Джо Сакиком и даже шутили, что если кто-то из нас плохо сыграет с Фоппой, его спустят вниз к Сакику. Мы позвонили нашему агенту Дону Бэйзли и попросили сделать «Эвеланш» предложение, от которого нельзя было бы отказаться. Мы или играли бы вместе или не играли бы вообще. «Колорадо» сразу отмел этот вариант – у него в платежке оставалось 7 миллионов, а мы заработали 16,5 годом ранее. Решение нашлось. Пол согласился на 1,2 миллиона, что было почти в 10 раз меньше его зарплаты в «Анахайме», а я взял 5,8 млн, хотя «Шаркс» предлагали 6,5.

В «Колорадо» не могли поверить своему счастью. У них были Форсберг, Сакик, лучший снайпер НХЛ Гейдук, Тэнгуэй, Роб Блэйк, а теперь еще Селянне с Карией. Бэйзли говорил, что ему звонил Кен Холланд из «Детройта» и спрашивал, нет у него еще суперзвезд со скидкой.

Этот сезон должен был стать сезоном мечты, но он стал для нас худшим кошмаром. Если бы можно было стереть воспоминания из памяти, я бы вычеркнул именно тот год.

Я и Кария начали чемпионат с Джо Сакиком, и это была лучшая тройка в моей карьере. Но уже в пятом матче Кария повредил кисть, а меня отправили в нижние звенья. Что бесило больше всего, я мог стать первой звездой матча и все равно оставался в четвертом звене. Когда мы с Полом впервые встретились с главным тренером «Колорадо» Тони Грэнато, он сказал нам: «Парни, запомните – вы еще ничего не выиграли в НХЛ». Тони произнес это до того, как поприветствовать нас, и я чуть не ответил ему: «Ты вроде бы тоже еще ничего не выиграл».

Я сразу понял, что Тони не слишком рад видеть нас в команде. В том сезоне я понял, как же везло мне раньше. Какое удовольствие я получал от хоккея, и как кто-то отнимает это все от меня в Денвере. После травмы Пола меня отправили в третье, а потом в четвертое звено. Затем я оказался в запасе, и это было ужасно. Я думал о том, чтобы уйти из команды. Это все было неправильным. Я не был готов на все 100 процентов, но знал, что могу помочь команде, а в Денвере мне хотелось не думать о хоккее. Я потерял страсть к игре, и очень часто я приезжал на арену, смотрел в зеркало в раздевалке и не узнавал себя.

В межсезонье, играя в сквош, я повредил мениск на колене, которое меня давно тревожило. Врачи подлатали его, как могли, но левая нога на тот момент могла работать на 50% от своей силы. В «Колорадо» злились из-за этого – они заплатили 5,8 млн за некондицию – а Тони, как говорил Пол Кария, сказал, что мое колено уже неживое. Будь я беговой лошадью, меня бы уже пристрелили. Джо Сакик попросил Грэнато поговорить со мной, но тренер сказал, что я должен быть счастлив и 10 минутами игрового времени, после чего я решил, что больше не буду с ним общаться.

Чем ближе был плей-офф, тем меньше я играл. В 78 матчах регулярки у меня было 16 голов и 32 очка, Кария в 51 игре набрал 36 (11+25) очков. В первом раунде мы победили «Даллас» (4-1). Мое игровое время было таким – 11:17, 11:14, 9:59, 16:56 и 10:39. Концовку чемпионата я провел в третьем звене с Мэттью Барнеби и Крисом Грэттоном, в плей-офф я оказался в четвертой тройке с Николишиным и Рику Халем. Иногда пауза между сменами составляла 7-8 минут, к чему я не привык. Во втором матче серии с «Шаркс» меня оставили в запасе. Мы проиграли серию со счетом 2-4, в пяти матчах в среднем мне давали по 13 минут. Сезон был окончен.

В середине сезона я просил у клуба обмен, но наш генменеджер Пьер Лакруа сказал, что все будет хорошо, и мы все вместе еще выпьем шампанского из Кубка Стэнли, если завоюем его. Возможно, у Грэнато была ко мне личная неприязнь. Когда меня обменяли в «Сан-Хосе», его игровое время сократилось до 5 минут, и после того сезона он завершил карьеру. Может, ему не нравился мой стиль, может, он хотел, чтобы я играл, как он. А может, ему не нравилось, что я приезжал на арену на «Феррари».

Я признаю, что не играл в свой лучший хоккей три последних сезона до локаута-2005 и был не так хорош, как в свои лучшие годы. Но я мог больше помочь «Колорадо» даже с таким коленом. Проблема была не в этом.